— Устиша, ты амбразуру-то зачехли! — тихо прошипел своему верному помощнику Павел Петрович.

— Что? — непонимающе мотнул головой бывший телеграфист.

— Рот, говорю, закрой, дурында! Люди на тебя глядят! Что обо мне и Царе-государе подумают, коли ты рядом с нами сидишь да глазами глупо лупаешь! — мрачно усмехнулся старый монарх.

— Ой! Прошу простить…

— Прощаю! Только тихо сиди и делай вид важного человека! — Устин уже привык к нраву Павла Петровича и понял, что тот сдерживает явную усмешку только силой воли, поэтому предпочёл убрать с лица все следы изумления и изобразил важного вельможу. Такую честь ему оказали: вместе с царями ехать впереди огромного каравана.

Конвой Государя и впрямь был грандиозен. Первым ехал катафалк с телом Ивана Павловича, задрапированный в чёрное и красное, в окружении мрачных сверкающих штыками и кирасами гвардейцев. Далее шли полки, особо отличившиеся в войне, под хоругвями, среди которых большинство теперь было красных гвардейских, перемежаемые шеренгами барабанщиков, выдававших такой ритм, что даже зеваки, заполнившие улицы тянулись по струнке, либо вспоминая своё военное прошлое, либо просто смотря на боевых соседей. Золотой возок обоих Государей, с которого толпе салютовали и старый, и молодой цари. Ехали на огромных кирасирских лошадях русские полководцы, везли на воинских повозках штандарты поверженного противника, регалии Габсбургов, штабеля оружия, артиллерию австрийцев.

Как главное блюдо, обозначавшее конец процессии, двигалась большая платформа, на которой были привязаны к столбам разодетые в мантии, подчёркивающие их монарший статус, сам лишённый короны Фердинанд, его брат, Франц-Карл с супругой Клементиной, и сестра бывшего правителя Австрии Анна Каролина. Именно они были обозначены в качестве главных виновников гибели Государя Ивана Павловича и последующей войны.

Однако за ними везли в открытой повозке прочих потомков императора Франца. Те были одеты попроще, да и связывать их никому не пришло в голову, но вид у них был весьма печальный. Ехавшие же следом уже вовсе простые телеги несли на себе менее родовитых персон, исполнявших преступные приказы Габсбургов, включая приснопамятного Меттерниха.

Публика ревела от восторга, представление было организовано на высочайшем уровне, падавшие на колени перед телом Ивана Павловича и повозками новых государей представители всех слоёв общества поражали воображение своим невероятным количеством, вспыхивали многочисленные фейерверки, гремели барабаны, звенели колокола. И младший, и старший Государи благословляли публику, генералы и полковники улыбались и кричали толпе, несчастный Фердинанд, равно как и его младшие сёстры, рыдал, солдаты отбивали шаг.