— Устин Адамыч, — подошёл к нему полковник Строилов, командовавший конвоем, — Государь скоро выйдет?

— Работает пока, Борис Георгиевич, — приветливо улыбнулся коренастому офицеру Груцкий, — ждём. А линию уже протянули?

— Нет, — виновато поёжился Строилов, — ещё с полчаса надо, сапёры работают.

— Нехорошо. — поморщился Устин, — Государь сейчас же начнёт требовать связь с Колтышевым, Багратионом, царевичем Василием… Он же неугомонен… Да и без свежей информации — как разговор-то планировать…

— Понимаю! — полковник развёл руками, — Но что я могу сделать. Сапёры и так спешат… Я уж им десяток московцев на подмогу отправил — больше никак нельзя…

— Да я не лезу в Ваши дела, Борис Георгиевич! — прижал руку к груди Устин, — Просто Государя-батюшку уже изучил…

— Ну, что? — Павел Петрович будто услышал разговор и прямо в этот момент вышел из повозки, — Колтышев, что прислал?

— Никак нет, Государь-батюшка! — секретарь решил принять на себя огонь, — Мы почти на час прежнее расписание опередили — линию ещё тянут.

— Э-эх! — царь скривился было, но сразу же смягчился, — Ладно, хоть есть повод передохнуть — подумать да на красоты местные поглядеть. Устиша, ты же всю дорогу по сторонам посматривал — благолепно поди?

— Да, Государь-батюшка! — смущённо улыбнулся Груцкий, — Красиво здесь.

— А то! Кстати, отправь в Рим Папе Клименту ещё одну мою благодарность за предоставление Фульда для проведения встречи. Мне слов не жалко, а Папе приятно.

— Понял, государь-батюшка…

— Павел Петрович, а, может, епископа Йоханнеса допустить к Вам? — Строилов решил тоже подать голос, — Он всё рвётся показать свою благорасположенность… Каждый час шлёт просьбы об аудиенции, да и неудобно…

— Да… — задумался царь, — Хозяин всё же сего дома, действительно неудобно… Что ж… Предложите ему, пусть покажет мне аббатство. Время есть, а голове надо подумать…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

В зал, предназначенный для высочайшей встречи, Иоанн и Павле зашли практически одновременно. На столе стояли лёгкие закуски, несколько бутылок вина и различные холодные напитки, что предполагало возможность весьма долгого разговора. Посуда была особо ценной: французы предоставили целый сервиз из позолоченных серебряных кубков, рюмок, приборов, сделанных ещё для Короля-солнце, а с русской стороны на столе размещались изысканные сосуды и чаши тонкой работы из хрусталя и драгоценных металлов, украшенных эмалью и самоцветными камнями.

Русский царь, прищурившись, молча протянул свою правую ладонь, которую его французский собрат крепко пожал, также не произнеся ни слова. Монархи сели напротив друг друга. Говорить первым начал, конечно же, Павел.