— Брат мой, я хотел встретиться с Вами ради мира в Европе. Я вижу опасность для него, которую я хотел бы избежать.

— Сейчас же и так мир… — развёл руками Моро.

— Мой сын был убит, — спокойно продолжил русский, — брат мой, а после этого и Ваша дочь покинула этот мир, не выдержав известия о смерти супруга. В Голландии вспыхнул мятеж, который вызван Ганноверским семейством. Волнения черни начались в Мадриде, Риме и Милане. Более того, за морем, в Индии снова вспыхнула война между Маратхой и Майсуром, в ходе которой страдают и ваши интересы.

Я вижу, что за всеми этими событиями стоит единая воля.

— Уверяю Вас, брат мой, я здесь ни при чём! — выставил перед собой руки император Франции.

— Надеюсь… — без тени эмоций проговорил Павел, взяв со стола кубок и наполнив его любимым грушевым взваром, — Однако я уверен в том, что ко всем этим событиям причастны венские Габсбурги. У меня доказательства того, что эрцгерцог Франц-Карл, эрцгерцогини Анна Каролина и Клементина участвовали в этом замысле и прямо отдали приказ об убийстве Ивана Павловича.

— Не может быть…

— Может. Смею Вас уверить, брат мой, что на это прямо указали несколько свидетелей, которым нет резона не доверять. Для выяснения всех обстоятельств дела я намереваюсь лично возглавить войска, войти в Австрийские земли и провести следствие со всем тщанием. В случае подтверждения вины правящего семейства — они будут наказаны.

— Но как же! Наши договорённости…

— Именно поэтому я и пригласил Вас, брат мой, на сию встречу! — Павел будто бы не замечал попыток Моро как-то перехватить нить разговора, — Не желаю, чтобы дальнейшие события могли повредить нашим отношениям. Итак. Что Вы хотели сказать?

— Не слишком ли резко, брат мой, будет так нарушать права суверенов Австрии и Богемии? Всё же…

— Если они убили моего сына, то они будут наказаны. — спокойно сказал Павел. Свой напиток он уже выпил, но кубок не ставил и вертел его в руках, — К тому же Австрия по нашей договорённости находится в нашей зоне влияния.

— Но ограниченной! — возмутился французский владыка, — Мы же не лезем в Баден, пусть он и…

— Брат мой, Иоанн, — мягко проговорил Павел, — ужель Вы думаете, что я делаю этот исключительно по собственной прихоти, а не по воле провиде́ния? Ужель Вы считаете, что я не уверен в доказательствах против Вены? Ужель Вы предполагаете, что я готов устроить бессудное наказание невинных?

— Нет, но тогда я настаиваю, во исполнение нашего договора на участии Франции в определении судьбы как самих Габсбургов, так и Австрийской монархии.

— Не слишком ли, брат мой? Вы сомневаетесь в моей справедливости и честности? Или в моём праве определять судьбу какого-то владения в моей части Европы? — голос русского царя был обманчиво ласков, но Моро отчётливо слышал угрозу.