— Нет-нет, но всё же…

— Брат мой, Иоанн… Позвольте мне ничего не говорить о Вашем сыне и наследнике, в окружении которого так заметен Меттерних… В память о Вашей дочери, Анне, ставшей и моей дочерью и матерью моего внука, я готов не обращать внимания на все мелкие обстоятельства…

В ином случае, я бы, конечно, собрал миллиона два солдат, которые готовы по первому моему слову встать под знамёна моей армии для мести за Государя Ивана Павловича, о чём, я уверен, Вас известили Ваши дипломаты и конфиденты. — с нежной улыбкой маньяка говорил Павел, — Ударил бы не только по Австрии, но и по Франции. И на сей раз, ни о каком милосердии речи бы не шло: Париж был бы сожжён до последней головешки, а земли Галлии ждала бы судьба Карфагена…

О, Россия ведь способна и на такое… Боль за потери и оскорбления может изменить природное свойство русского человека к милосердию и миру…

Но, мой дорогой брат Иоанн! Ведь Вы, конечно же, ни при чём в этом грязном деле и не станете противиться исполнению Божьей воле в землях венских Габсбургов!

После этих слов русский царь снова ласково улыбнулся собеседнику, впавшему уже в ступор, пожаловался на головную боль и откланялся. Перед самым уходом русский покатил что-то в сторону Моро.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Сир, как Ваша беседа? — Талейран был первым, кто бросился навстречу Моро, вышедшему из зала переговоров.

Моро посмотрел на своего верного советника безумными глазами, которые резко выделялись на мертвенно-бледном лице. В руках он крутил какой-то предмет.

— Сир, что с Вами? Неужели этот варвар…

— Мы не станем противиться планам России в Австрии, Шарль! — хриплым голосом проговорил император, — Пусть хоть он заживо сожрёт всех Габсбургов и сожжёт Вену дотла!

— Сир, но наши интересы…

— Молчи, глупец! Я сказал! Срочно избавь моего сына, Жана, от его окружения. Меттерниха немедленно выслать за пределы империи! Всех, кто хоть как-то замешан в эту историю, должны исчезнуть! Понимаешь меня? — Моро пытался взять себя в руки.

— Сир… Он узнал… — по буквам выговаривал слова Талейран.

— Он догадывается, Шарль! Догадывается! Я потерял дочь, но не хочу потерять сына! Никаких следов, ничего не должно остаться! Шарлю передать, чтобы он уехал как можно дальше от Парижа и затаился! Я потом сам ему всё объясню. Срочно! — императора почти трясло.

— Немедленно всё исполню, сир! Но всё же, что он сделал?

— Вот! — Моро кинул своему соратнику тяжёлый комок.

— Что это?

— Это? Кубок работы самого Баллена! Павел походя смял его, а я даже не заметил, как он это сотворил. Он страшный человек, Шарль! Страшный!