— Куда увёл? Как увёл? — не понял болтовни юноши Джосайя, — Сам взял и увёл?

— Да нет! Губернатор наш, Павел Михайлович Осташкин, он из адмиралов у нас, выхлопотал высочайшее разрешение казакам Лаврентьевского войска вербоваться на время на службу к монгольскому хану. Хан и платит хорошо, и казаков не обижает, и добыча… — поняв, что говорит лишнее, парень споткнулся было, но исправился, — Кто у нас бостонцев любит? Ведь, ей-ей, слуги врага рода человеческого! Как их сам Господь ещё дождём из серы не покарал? Вот на такое-то дело, у нас, почитай, все казаки и подписались.

— Так что же, границу не охраняют? — прищурился Джосайя.

— Как это не охраняют? — искренне удивился Петька, — А мы, выростки? А государевы драгуны второго Новороссийского, что на рубеж переведены? Да ещё должны Аляскинские конные егеря подойти. Да и против кого воевать сейчас? Бостонцы — с монголами режутся, а лесные люди тоже все к хану ушли.

— Все ушли? — удивился американец.

— Все! Хан долю в добыче обещал, да и не любят лесные люди бостонцев — жуть! Те даже жёнок и ребятишек без совести режут. Вот! Только бабы, старики да малые дети в их деревнях и остались — никаких тебе грабежей и налётов. Лепота!

— Значит, не только артиллерия… — подумал Джосайя, но вслух ничего не произнёс и всю дорогу слушал безмерно болтливого казачка.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Карантинный лагерь представлял собой небольшой посёлок с несколькими десятками постоянных домов, окружённый довольно серьёзным забором. Вокруг лагеря размещались восемь суровых солдат в серо-жёлтых мундирах, называемых ертаульными. В самом поселении постоянно жили два лекаря, один из которых был старшим, и четверо монахов Поликарповского монастыря Святого Спиридона Тримифунтского.

Довольно молодой, очень мрачный, по-восточному смуглый человек в форме с серебряными витыми погонами, которую Бишоп никогда доселе не видел, вышел навстречу приехавшим.

— Ертаульный капитан Джотиев. — уверенным голосам представился он, — Сколько вас?

— Четыреста три человека, господин капитан. — чётко отрапортовал сержант Дюран, вытянувшийся по стойке смирно.

— Много. — скривился офицер и обратился к казачку, — Ты чего всех сюда привёл, малой? Знаешь же: двести человек максимум.

— Так, дядька Осип велел. — слабо пискнул Петька.

— Фердыщенко твой… — зарычал было Джотиев, но сдержался и взмахом руки привлёк внимание подчинённых.

— Товарищ капитан. — вытянулся перед командиром десятник.

— Игнатич, поезжай-ка к Фердыщенко. Прими пока командование — Осип Тимофеевич не командир, хотя вояка и знатный, а у нас на подходе ещё чёрт-те сколько беженцев. Драгунам не до казаков — своих дел полно, а подойдут конные егеря — я тебя сразу сменю. — почти дружеским тоном обратился к немолодому унтеру офицер.