— Три недели прожить на всём готовом? Кто за это будет платить, господин капитан? — проснулся в Джосайе негоциант.

— Заём каждой семье сроком на три года из расчёта восемь копеек на душу в день. — погладил чёрные, густые усы, полагавшиеся ертаульным, офицер.

— Недёшево, если сравнивать с портовыми карантинами. — торгуясь, прищурился Бишоп.

— Вы давно не узнавали, сколько берут в том же Квебеке. — округлил глаза русский, — Теперь там требуют самое малое двенадцать копеек. Причём половину затрат на себя берёт казна.

— Продовольствие подорожало?

— Весьма. — кивнул Джотиев, — И не только. Когда Вы попадёте куда-нибудь в Монреаль, то удивитесь, сколько теперь дерут в гостиницах и трактирах, а ведь основной поток беглецов ещё даже не в карантине. Из Калифорний и Аляски гонят войска, везут провизию, что могут найти, а в старосветских провинциях весь флот уже подвязан под перевозки к нам. Думаю, что скоро ситуацию удастся развернуть, но пока…

— Что же мы будем делать после карантина? — даже покачнулся Бишоп, — Мои люди не смогут выжить — они лишились всего и не смогут оплатить…

— Да бросьте Вы, друг мой, Государь такого не позволит! — успокоил его русский, — Крестьяне сразу отправятся к землям своего нового обитания, там их будут обучать премудростям местного земледелия, а городским жителям предложат переезд туда, где их умения более востребованы — и дорога будет полностью оплачена казной.

— Успокоили, господин капитан… — Джосайя почувствовал, что силы его покидают.

— Э, дорогой Вы мой, да Вы совсем ослабли. Ладно, отдыхайте-отдыхайте. Я передаю вас в руки отца Валентина, который занимается внутренним устройством.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Джосайя беспробудно проспал больше двух суток. Тётушка не отходила от него ни на шаг, опасаясь за его здоровье. Его смотрел русский лекарь, но уверенно утверждал, что его состояние вызвано огромной усталостью, а никак не болезнью. Однако его слова нисколько не успокаивали миссис Фрэнсис, совершенно изведённую всей этой поистине катастрофической ситуацией. Женщина спала, только сидя у изголовья её последней надежды, и плакала ежечасно.

Когда молодой Бишоп проснулся, то первое, кого он увидел, была совершенно скрючившаяся на стуле тётушка. Спросонья молодой человек подумал, что женщина мертва, настолько бледна она была, а дыхание её было почти неслышно.

— Тётя? — испуганно проговорил Джосайя.

Та тотчас же проснулась, чем принесла молодому человеку невероятное облегчение.

— Мальчик мой! — радостно прошелестела она, — Ты пришёл в себя?

— Тётя, что с тобой?

— Я просто очень переживала за тебя, Джози. — шептала далеко ещё не старая дама, не в силах сдержать слёзы, — Я боялась, что ты тоже покинешь меня…