Паренёк тут же без лишних слов нагайкой резко направил коня на вершину небольшой возвышенности и оттуда крикнул:

— Конные, Осип Тимофеевич!

— Петька, быстро уводи караван! Робятки, скачите к драгунам, известите! — толстяк, широко перекрестившись, выдернул из-за седла недлинную пику с бело-красным вымпелом и, не оглядываясь, поскакал через реку.

Беженцы, поняв, что происходит что-то неладное, и безжалостно подстёгиваемые своими вожаками, принялись быстро переправляться и, не останавливаясь, двигаться по едва видной дороге. Бишоп дожидался, пока его караван начнёт скрываться на извивающейся между холмами тропе, поглядывая туда, откуда появилась эта ещё не совсем понятная опасность. Он увидел в свой бинокль, как Фердыщенко, бешено размахивая вымпелом, несётся к холмам. Затем из облака пыли показались конники, в которых можно было по пёстрому боевому окрасу опознать монголов. Толстяка сразу же окружили и стащили с коня, и разглядеть, что дальше случилось с казаком, было уже невозможно.

Бишоп с тоской смотрел, как не меньше четырёх-пяти десятков туземцев облаком пены приближаются к реке, а казака среди них различить было положительно невозможно. Молодой человек погладил верный револьвер — русский «Сокол» послужил ему неплохую службу, но теперь, похоже, ему предстоял последний бой. Кивнув Вильсону, он спешился, а верный него принялся сноровисто перезаряжать две отличные русские охотничьи винтовки, которыми разжился по дороге, и пару револьверов: такой же небольшой, как и у своего начальника, «Сокол» и длинноствольный «Ястреб».

— Пришло время умирать, мастер Бишоп? — пробасил Вильсон, хищно втягивая широкими ноздрями воздух.

— Похоже, Джон. — совершенно равнодушно ответил молодой человек, приглядывая укрытия, где они встретят противника, — Надо дать каравану оторваться как можно дальше.

— Жаль, я думал, что мы уже спасены. — кивнул ему негр, вытащив огромный чуть кривой клинок и нежно прижавшись к нему щекой.

— Я тоже, Джон, я тоже…

Внезапно, сзади раздался молодецкий свист, заставивший американцев сразу же обнажить свои револьверы.

— Дядька Осип как? — хрипло крикнул тот казачок, что звался Мотькой, вылетая к ним на взмыленной лошади.

— Там. Его взяли в плен. — махнул рукой Бишоп.

— Урядник пленён. Он у них! — тенорок подростка сорвался на визг.

Теперь Бишоп, наконец, увидел, кому казачок кричит. Быстро приближался отряд, человек в тридцать, суровых мрачных драгун во главе с целым капитаном и довольно крупным белым вымпелом с ярко-красным ликом Спасителя, которую гордо вздымал молодой подпрапорщик. Отряд выехал на вершину холма, очевидно, став заметным для наступающей группы туземцев, уже седой полудесятник прижал к губам медную начищенную трубу и заиграл.