— Добрый день! — на русском обратился молодой человек к всадникам, — Я, Джосайя Бишоп, дворянин из Виргинии, решивший перейти в подданство русского царя, со мной люди, готовые разделить мой выбор. Можем ли мы перейти реку?

— Джосайя? — толстяк-командир непонимающе мотнул головой, тогда один из конников, совсем молодой рыжий парень что-то сказал ему на ухо, — А! Осип, значит! Это хорошо! Я тоже Осип — тёзки, выходит! Это хорошо! И говоришь ты хорошо! Одной заботой меньше, выходит! Я Осип Фердыщенко, значит, урядник казачий!

Каждое слово вырывалось из глотки казака с таким звуком, словно там внутри кто-то бил палкой в огромный медный таз, при этом сосуд был крупной трещиной, поэтому в конце каждого слога приятный тенор толстяка срывался на металлический визг. Для Джосайи такой тембр голоса собеседника был невероятно смешён, но он стоически сдерживался. Второй странностью было то, что все конники, кроме командира, были очень молоды, а некоторые ещё явно никогда не пользовались бритвой.

— А ты, значит, американский дворянин? Где служил? — дружелюбно улыбался урядник.

— Субалтерн Виргинского кавалерийского полка.

— А! Тоже, значит, конник! Так, ты вдвойне тёзка! — совсем расплылся толстяк, — Ну, значит, тёзка, веди своих вон по тому распадку. Вон, видишь, стёжка идёт? Вот туда и двигайтесь. Там, значит, лагерь ертаульный, там и разместитесь.

— Ертаульный лагерь? — не понял молодой человек.

— Ну, растудыть твою в качель, ертаульный стан! — всплеснул руками командир казаков.

— Это такой городок, где вы будете жить в течение месяца, чтобы исключить возможность болезней. — вмешался рыжий паренёк, понявший недоумение американца, — При въезде в Россию положено так, неужели не слышали?

— Карантин? — начало доходить до Джосайи.

— Вот! Карантин, значит! — с облегчением выкрикнул урядник и махнул рукой на рыжего, — Вот, Петька вас и проводит, значит! Коли такой прыткий! Давайте-давайте, двигайтесь — у меня ещё дел невпроворот.

— А после того, как тебя с карантина, значит, выпустят, навести меня, Осип! Запомни, Осип Фердыщенко, урядник третьего Озёрного казачьего полка! Меня тут каждая собака знает! — толстяк с широчайшей улыбкой и ожесточённо жестикулируя, проорал-прохрипел свою реплику, но в конце слегка сбился.

— Мотька! Щучий сын! Тебе же велено было за теми холмиками смотреть? Что это там за пыль, а? — Осип явно уже не думал о знакомстве с американцем.

— Дядька Осип… — начал было скуластый чернявый казачок, но толстяк с визгом его прервал.

— Дурья башка, пулей вверх, что там ещё за ерунда!