Юноша сжал ремень рюкзака. Костяшки пальцев побелели.

— Элай, можно вопрос?

— Валяй.

— Каким он был? Другой Адриан. Тот, что… ну, ты понимаешь.

Элай открыл глаза и внимательно посмотрел на кузена.

— Ты с чего это? Раньше тебя это не интересовало.

— Да так, — соврал Адриан. — Просто интересно.

— Ну ладно.

Элай откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя в потолок.

— Он был… активным. Да, пожалуй, это лучшее слово. Он никогда не сидел на месте, всегда куда-то спешил, всегда что-то делал. И остальных пытался с собой протащить. Я же рассказывал, как он позвал меня на Олимпийские Игры? Нет? Ну ладно, потом расскажу.

Двоюродный брат погрузился в воспоминания.

— Еще и выиграл их, скотина такая. Упрямый, как баран. Всегда пер и пер вперед.

— Звучит… утомительно.

— О да, — рассмеялся Элай. — Знаешь, я даже не удивился, когда он рассказал, что в свободное время подмял под себя половину Экскархии. Только спросил — «Откуда у тебя вообще свободное время, придурок»?

— Здорово, — уныло протянул Адриан и, отвернувшись, уставился в окно, где одна за другой проплывали улицы города.

«Кошмар Атланта», как сейчас было принято называть нападение титана на город, оставил свои следы, но город постепенно восстанавливался. То тут, то там мелькали башни строительных кранов, улицы полнились латавшими дороги рабочими, а древний храм Парфенон снова высился над Афинами. Но шрамы все же остались. Там, где раньше находился гигантский торговый центр, виднелся пустырь; Имперскую резиденцию после долгих споров было решено все же оставить в Риме, чему жители священного города оказались не особенно рады. То и дело за окнами мелькали навесные мосты и огороженные забором и лентами кратеры.

И все же город жил. Люди, как и раньше, спешили по делам, торговцы дешевыми амулетами перекрикивали друг друга в надежде всучить расхожий товар, а в небольших сквериках среди молодых деревьев и папоротника веселились дриады. Пройдет еще много лет, прежде чем Афины восстановятся полностью, но когда-то этот день все же настанет. И кошмар войны с Кроносом останется в прошлом.

— Но знаешь, что в нем было особенного? — внезапно раздался голос Элая.

— Что? — неохотно повернулся к нему юноша. Он не был уверен, что хочет услышать еще одну оду герою.

— Он был редкостным идиотом.

— Э-э-э. Чего? — Это было последнее, что Адриан ожидал услышать.

— Думаешь, я шучу? Я серьезно. Этот придурок вообще не мог держать свой рот на замке и постоянно творил лютейший бред. В первый день зачем-то полез ругаться с Зевсом, за что его исключили из академии.