Я покосился на труп Деметры.

— И неплохой шанс, оказывается.

Арес вдруг улыбнулся. Впервые за всё это время его взгляд потеплел. Он слегка наклонился и шепнул почти заговорщически:

— Так вот в чем дело. Уже списал меня со счетов? Зря. Ведь это мой город. А потому… Положись на своего учителя, парень.

Я замер и отшатнулся, удивлённо глядя, как по телу Ареса один за другим проступают элементы древних доспехов — сияющий панцирь, наручи с чеканкой, украшенный алыми самоцветами пояс. Вокруг него клубилась сила, яркая, чистая, дикая. Сейчас он казался выше, мощнее, и я с трудом мог поверить, что это тот самый учитель в кожанке и сигаретой, которого я привык видеть в классе.

Но… Откуда? Я же видел, как Одиссей использовал Символ Ареса, наравне с другими. У него не должно больше быть сил, разве нет?

— Отойди, Адриан, — сказал он мягко, но с непререкаемым авторитетом.

Против воли, я шагнул в сторону, давая ему место. Арес уверенно прошёл на балкон и остановился, смотря на покрытый дымом и пламенем город. На огромную, массивную фигуру вдалеке, которая приближалась с каждым ударом сердца. Глаза его сузились, лицо стало жёстким, словно гранит.

— Мой город, — тихо выдохнул он. — Что вы сделали с моим городом?

Он внезапно сделал глубокий вдох и издал боевой клич, от которого содрогнулись стены дворца. Звук, подобный раскату грома, покатился по городу, и я явственно почувствовал, как его волна прокатывается по моей коже мурашками. На мгновение мир замер — все крики, стрельба, бойня в городе стихли. И… не продолжились. Каждый, буквально каждый сейчас смотрел на застывшую на балконе фигуру.

Арес удовлетворённо кивнул, довольный произведенным эффектом. Хрустнул шеей, шагнул вперед и бесстрашно спрыгнул с балкона вниз, на улицы горящей Спарты.

Я вцепился руками в холодные перила балкона. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а от вызванного криком всплеска адреналина хотелось спрыгнуть вслед за учителем, но я сдержался. Просто смотрел, как фигура Ареса уверенно движется навстречу нависшему над городом гиганту.

Но нависшему ли? Огромный силуэт Атласа маячил за пеленой дыма и огня Нижнего Города, готовый наброситься на город и разрушить его как песочный замок. Но исполин больше не двигался. Как и другие, он остановился и выжидал.

Внезапно ожила рация. Из нее донеся Элая, дрожа от удивления, спросил:

— Адриан, во имя всех богов, что это сейчас было⁈

Ответить я не успел. Да и сам не знал, если честно. Позади послышались легкие шаги, и я увидел, что к балкону подошла Афродита. Она застыла, как статуя, и смотрела вдаль, вслед удаляющемуся Аресу, и в её глазах, несмотря на усталость, отражалась глубокая, неподдельная гордость.