Дело в том, что большинство даймонов можно было разделить на две большие группы — дикие и… Гм. Ну давайте скажем, приспособившееся. Те, что работали с людьми, ну или уж чего греха таить, на людей. Так уж сложилось, что среди аристократов повелась традиция иметь одного-двух даймонов — ну или несколько тысяч в случае Дома Рекс — в качестве приближенных слуг и дворецких, как тот же Тайгер в моей семье. Этакие духи-хранители. А учитывая, что по силе даймоны находились на уровне среднего «белого», то их часто приставляли к молодым аристократам в качестве телохранителей.

Увы, таких было меньшинство. Человеческое общество даже в Греции все еще оставалось достаточно консервативным, и многим полулюдям жилось в нем… не очень. Причем граница проходила весьма странно, например, те же кентавры, сатиры да минотавры отлично уживались с людьми и даже частенько занимали важные позиции, вроде моей незабвенной учительницы в академии.

А вот условным «Проклятым» и даймонам повезло меньше. Думаю, люди неосознанно чувствовали их враждебную богам натуру, как детей Тифона и Кроноса соответственно. Вот и избегали или презирали, как могли.

Можно легко догадаться, к чему это вылилось. Получив свободу, власть и самое главное, полное отсутствие последствий за свои действия со стороны Кроноса, дикие даймоны — которых было большинство — решили… отыграться на людях. До полноценного геноцида не доходило: все же среди даймонов было какое-то подобие структуры и наверху оказались как раз самые сильные — а значит чаще привлекавшиеся людьми — даймоны. Но с хорошей жизнью простые жители могли распрощаться.

Потому они и бежали, кто-куда. Большинство из Греции, обратно в Империю, но некоторые все еще оставались тут, не желая покидать земли Олимпа. И со временем большинство таких беглецов так или иначе находило последний город, который еще сопротивлялся. Спарту.

— Бред, конечно, — я поделился тем, что узнал, с Аидом. Тот внимательно выслушал и сейчас сам усиленно размышлял, отойдя в сторонку, чтобы нас не было слышно. — Кронос освобождает своих детей, только чтобы все бросить и уйти?

— Нет. Тут дело в другом. — Аид медленно покачал головой. — У него есть причина.

Я прищурился.

— Ты что-то знаешь, не так ли?

— Моя жена, — помолчав, с трудом выдавил из себя Аид. — Когда мы с Перс узнали, что Адриан умирает… Великий Хаос, зачем я тебе это все рассказываю⁈

Последняя фраза прозвучала слишком громко. Стоящие в очереди люди начали оглядываться и шептаться, поэтому я попросил женщину с детьми подержать для нас место, а сам пригласил Аида обратно в машину. Тот к моему удивлению, согласился. Эмоции сошли на нет, и он снова выглядел холодным, сосредоточенным правителем.