Глава двадцать третья
Страница 86 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава двадцать третья

Страница 86

— Мама, — прошептал он. — Папа красиво поёт.

Не «класиво». «Красиво». Чисто, правильно, без запинки — как будто этот момент потребовал от него слова без ошибок.

— Да, солнце, — сказала я. И голос у меня сел, и я откашлялась и отвернулась к стене, делая вид, что смотрю на расписание, приклеенное скотчем к двери. Потому что если бы он увидел моё лицо — он бы спросил, почему мама плачет, а я бы не смогла объяснить.

Концерт продолжался. Песня за песней, номер за номером — быстрые, медленные, сольные, групповые. Женя стоял перед экраном и смотрел — все полтора часа, не отходя ни на шаг, не прося ни есть, ни пить, ни в туалет. Стоял и смотрел, как его папа поёт для огромной толпы людей, и на его лице менялись выражения — от восторга к серьёзности, от серьёзности к чему-то похожему на задумчивость, которой не бывает у детей его возраста, но у него — была.

Когда Тэджун пел балладу — медленную, тягучую, с закрытыми глазами, один на сцене, — Женя вдруг прижался спиной к моим ногам, нашёл мою руку и вложил в неё свою ладошку. Маленькую, тёплую, липкую от мороженого. Не оборачиваясь, не отрывая глаз от экрана. Просто — нашёл и держал.

Я стояла за ним, и моя рука обхватила его ладонь, и мы стояли так — мать и сын, перед экраном, в бетонной комнате за кулисами стадиона, — и слушали, как Тэджун поёт. И это было так тихо, и так правильно, и так больно, что я перестала дышать.

Когда вышла Юри — белые кудри, голубые глаза, моя улыбающаяся копия в блёстках, — Женя повернулся ко мне.

— Мама, а эта тётя — это ты?

Я чуть не подавилась воздухом.

— Нет, милый. Это не я.

— Она похожа на тебя.

— Немножко. Но это другая тётя.

Он посмотрел на экран, где Юри пела рядом с Тэджуном, и нахмурился. Потом сказал — с абсолютной детской уверенностью, от которой у меня сжалось всё:

— Папа должен петь с тобой. Не с ней.

Я присела, обняла его, спрятала лицо в его волосах. Он пах яблочным соком, мороженым и детским потом — запах, который я знала лучше любого другого на земле.

— Мамочка, ты опять плачешь? — он повернулся в моих руках, потрогал мою щёку. — Опять от радости?

— Да, — прошептала я. — От радости.

Концерт закончился в девять. Зал взорвался, и грохот аплодисментов проходил сквозь стены, как землетрясение. Женя подпрыгнул на месте, захлопал в ладоши и закричал:

— Ещё! Ещё!

Потом — шум за дверью, голоса, топот. Коридор ожил — люди, рации, крики. Кто-то пробежал мимо нашей двери. Ещё кто-то. Мужской голос по-корейски — быстро, отрывисто.

Дверь распахнулась.

Тэджун стоял на пороге. Мокрый от пота — волосы прилипли ко лбу, рубашка потемнела, серебряные цепи висели криво. Грудь ходила ходуном — тяжёлое, быстрое дыхание после двух часов на сцене. Он выглядел так, как будто только что пробежал марафон, или вышел из драки, или сделал и то, и другое одновременно.

назадназад
1 ... 84 85 86 87 88 ... 169
впередвперед