— Еще, — напомнил о себе младший. Он сидел в манеже среди кучи разных игрушек, но, конечно, общение со взрослым было ему интереснее.

— Уронили мишку на пол,

Оторвали мишке лапу.

Всё равно его не брошу,

Потому что он хороший.

Маленькому Ник Нику последний стишок про мишку явно понравился меньше. У него как раз мягкий, одетый в костюм-тройку медвежонок примерно одного с ребёнком размера был любимой игрушкой, и вариант с оторванной лапой маленькому великому князю явно не пришёлся по душе.

— Другой!

— Добрый доктор Айболит,

Он под деревом сидит.

Приходи к нему лечиться

И сорока, и волчица,

И жучок, и паучок,

И медведица.

Всех излечит, исцелит

Добрый доктор Айболит.

К сожалению, большинство детских стихов всё же с годами из головы выветрились. Айболита я помнил только первый куплет, то же самое было с Мойдодыром. Впрочем, история странного антропоморфного умывальника в эти времена скорее сошла бы за ужастик, к подобному авангардизму тут пока были не готовы. Ну а некоторые вещи типа «Кто позвонил — слон», «Человека рассеянного с улицы Бассейной» или «Обедающего у друзей воробья» и вовсе были местным не слишком понятны. Целую кучу анахронизмов так просто не объяснишь и не поменяешь походя…

Ноябрь и начало декабря 1834 года мы уже традиционно проводили в Крыму. Тут в Ялте для императорской семьи построили небольшой дворец — фактически большую дачу, — где мы пережидали самые противные столичные погоды. Когда в Питере уже была глубокая осень со всеми её «прелестями», тут в Крыму погода стояла почти сентябрьская. Купаться в море, конечно, уже поздно, но с удовольствием гулять по бережку — вполне.

— Папа, папа, там настроили твою машину, пойдем смотреть!

В комнату забежала младшая дочь и призывно замахала рукой. Не дожидаясь реакции, развернулась и убежала обратно.

— Ну пойдем, — я подхватил младшего, усадил себе на плечи — Коля от такого обращения громко засмеялся и принялся подгонять меня пятками, как если бы ехал на лошади, — и не торопясь двинул в большую гостиную, где как раз готовили к работе аппарат по изготовлению… сладкой ваты!

Простейшая фигня, если задуматься. Нужно нагреть сахар до расплавления, а потом раскрутить так, чтобы он под действием центробежной силы проходил через множество мелких отверстий, вытягиваясь в нитки. Такое себе волочильное производство, только не из металла, а из сахара.

Понятное дело, в 19 веке — а вернее в отсутствие доступного электричества и электрооборудования — имелись тут определенные сложности. Нагревать сахар приходилось не электрическим тэном, а обычной керосинкой, раскручивать барабан не с помощью двигателя, а на ножной мускульной тяге. В прямом смысле — к машине прилагался специальный работник, который крутил педали, и потом это усилие через ременную передачу передавалось на крутящийся вал. Сомнительная конструкция, с какой стороны ни посмотри, но чего не сделаешь, чтобы порадовать детей.