Кроме всяческих портретов и коллективных снимков Тельман с большой продуктивностью занимался светописью в городе и на природе. Имелось огромное количество карточек с изображением самой Вены — причём в объектив всё больше попадали всякие мосты, казармы, главные проспекты и прочие важные с военной точки зрения места — а также окрестностей города.

Серьёзных укреплений Вена не имела, городские стены не перестраивались и не усиливались как бы не со времён осады города Сулейманом Великолепным, и давно уже ходили слухи о желании власть предержащих их просто снести. С другой стороны, понимая возможную опасность с востока — в Хофбурге без всякого восторга смотрели на союз Берлина и Петербурга — парой годов ранее австрийские военные настояли на выделении средств для строительства современной крепости в дефиле между Дунаем и озером Нёйзидлер-Зе, чьей задачей было прикрытие столицы с востока. Впрочем, пока стройка ещё не выбралась за пределы «нулевого уровня», и когда военный объект обретёт свой законченный вид, на данный момент было решительно непонятно.

— Судя по вашему появлению тут, Фурштатскую интересует что-то конкретное? — На Фурштатской улице в Петербурге находилось здание штаб-квартиры СИБ. Соответственно, этот топоним перешёл в устной речи и на сам штаб службы безопасности, олицетворяя сидящее в далёкой северной столице высокое и недоступное помыслам простых смертных начальство.

— Вы правы, — согласился курьер из центра. — Вас просили сосредоточить внимание на восточном направлении. Дивизии и корпуса, прикрывающие Карпатские перевалы, мосты на том направлении и, конечно, — укрепления. Идеально было бы попасть непосредственно в горы и отснять все подходы… Если это, конечно, вообще возможно.

— Задачки вы, конечно, задаёте, моё почтение, — задумчиво протянул русский немец, вот уже пять лет обретавшийся по заданию своей страны в Австрии, потом поднял на гостя взгляд и переспросил. — А что, есть повод ожидать какой-то активности с той стороны?

Отношения между Веной и Санкт-Петербургом были сложные. Не такие, как между Веной и Берлином, но тоже далеко не сахар. Слишком уж разными были выбранные двумя государствами векторы развития, вернее, в случае Австрии это было бы правильнее назвать вектором консервации существующей ситуации. Мир же вокруг менялся, и угроза от восточного — и местами северного — соседа в Вене чувствовалась всё сильнее.

Давление это было не только и не столько военным, сколько культурным, экономическим и даже демографическим. Австриякам совершенно точно не нравилась ситуация, когда живущие на их территории галичане — это даже если не вспоминать потерю Львова, которая пеплом Клааса стучала в сердце Венского двора — массово бежали на восток за Днестр за лучшей долей. С другой стороны, и сделать с этой ситуацией ничего австрияки не могли, всю границу не перекроешь, никаких войск на это не хватит, тропка чтобы уйти за кордон всегда найдётся. Тем более что местные жители, обитающие вдоль пограничной реки, с большой охотой — и с выгодой для себя, конечно, куда без этого — помогали всем желающим, а общественное мнение было отнюдь не на стороне Австрии. В конце концов, сохранять институт крепостного права в Европе к середине 1830-х годов XIX века стало уже просто неприличным.