Щёки дракона порозовели, хотя крови в воде не было. Могучий дух впервые смутился.

— Ух! Смертный, твоя похвала даровала тебе мою дружбу. Если я решу убить тебя, это будет мгновенно и безболезненно.

— Да уж, спасибо. То есть, боги не создавали этот мир… ну, все миры?

— Никто этого не знает. Я думаю, миры создавал тот богач на сундуке… Абсолют, — но тут дракон отмахнулся, — Но сейчас это не имеет смысла! Разве фермер, чьё поле возделывал ещё его пра-пра-десять-раз-прадедушка, обрадуется, когда придёт какой-то оборванец и скажет — а вот я первый засеял это поле три тысячи лет назад, оно моё.

— Так к чему ты всё это объясняешь мне, Холодраг? Хочешь, чтобы я пошёл против богов? Я и так с ними не особо-то дружу.

— Я знаю, смертный.

— Но с Вечным Древом меня связывает что-то… хм-м… — я замялся, — Не могу объяснить.

— Помнишь, я сказал, что Вечное Древо — оно другое?

— Ну да…

— Оно — часть не мира, но Вселенной. Рождённое само по себе, его никто не создавал. Ничего не просит, растёт… Но всегда отвечает тем, кто чтит его.

— Не требует, но благодарит.

— Именно.

Наша дорога стала резко подниматься под уклон, и я заметил, что вокруг стало меньше не только сосен и елей, но и снега. Под ногами всё больше стали хрустеть камни. Впереди высилась гора — именно с неё и бежал, весело играясь на порогах, широкий ручей, из которой брала начало река Холодрага.

— Вот мы и пришли, — вздохнув, сказал дракон, мечтательно глядя вверх, на снежную шапку, подпирающую низкие облака.

Как раз занимался рассвет, солнечные лучи пробились из прорехи у горизонта, и шапка загорелась розовым светом.

— Как красиво, — вздохнул Холодраг, — Да⁈

— Только не говори, что привёл меня покрасоваться рассветом.

Дракон, которому в ручье уже стало довольно тесно, расхохотался и снова ткнул меня когтем в плечо.

— Ах ты ж вестник хохмы! — Холодраг утёр водяным когтем водяной глаз, пустившим водяную слезу, — Мне тысячи лет не было так весело!

Он продолжал хохотать, хватаясь лапами за берега, и я, прищурившись, подумал — тут что-то не то. Была в этом то ли фальшивость, то ли что-то очень сильно смущало этого дракона.

Поймав эту мою мысль, Холодраг вдруг посерьёзнел. Потом снова уставился на вершину горы. Да так и сидел молча в своей реке, задумчиво глазея наверх.

— Я чего-то не понял, — мне пришлось нарушить молчание, — Что дальше-то⁈

— А? — дракон вздрогнул, а потом стал ковырять когтем берег, и его щёки снова порозовели, — Смертный, тебе предстоит… кхм… тебе… Вот, смотри!

Он тут же вскинул лапу. Я тоже задрал голову.

Там, на вершине горы, снежная шапка будто бы раскрылась. Я не сразу даже понял, что это там разыгралась громадная вьюга, поднявшая снега в воздух.