Где-то в стороне журчал водопад — река Холодрага брала начало из ледников гораздо выше, но сам дракон почему-то сюда не поднимался. Он, конечно, мог слышать моё злословие, но мне было глубоко наплевать.

Он вообще мне ничего не объяснил! На все вопросы краснел, как варёный рак, да ещё злился…

«Кто такая Вьюжара?»

«Она — луч света во тьме! Минута радости в тысячелетиях печали! Источник исцеляющей надежды в океане отчаяния! Один блик с прекрасных чешуек её утреннего тела дарит мне крылья на весь день!»

Это было очень… очень информативно и познавательно, и сразу закрыло все мои вопросы. Холодраг, могучее магическое существо, дух этих земель, который по силе мог поспорить с богами, лишь возмущённо смотрел на меня в ответ — мол, неужели тебе мало всего того, что я сказал? Я открыл тебе все свои самые сокровенные тайны о Вьюжаре, и ты ещё смеешь задавать вопросы⁈

А вопросов у меня было много. Какой магией владеет, насколько она могуча, как относится к таким незваным гостям, как я? Какие у неё отношения с Яриусом, или с Моркатой, или с Храмом Холода, ну или на худой конец с хладоградским царём? Что она вообще думает о бросском воителе, о котором могла что-то слышать, что думает о Вечном Древе, о лиственниках?

Может, я умру сразу же, как открою рот? Может, меня сожрут? А может, между этими двумя вообще игра такая — я посылаю тебе смертного, а ты его убиваешь?

«Хочешь чего-нибудь особенного, радость моя?»

«Желаю съесть заморского бросса-варвара, но чтобы был магистром огня, да при этом лиственник…»

«Ммм, у моей ненаглядной отменный вкус!»

Я лишь сплюнул, представив этот диалог. На мои вопросы ответов я, конечно же, не получил. Лишь понял, что у этого вестника озабоченности Холодрага стало кончаться терпение.

Может, я действительно просто упитанное угощение на день рождения Вьюжары? Вот, даже поднимаюсь в удобной кованой посуде, чтобы меня запечь было полегче.

Хм-м, запекать она меня навряд ли будет. Судя по имени Вьюжары, она всё же северный дух, и повелевает вьюгами. Надеюсь, только вьюгами… Уж как минимум, заморозить она меня не сможет.

Мой путь становился всё круче и круче, и вскоре скалы уже нависли надо мной гроздьями щербатых валунов, намекая, что дальше подъём будет гораздо опаснее. Это наверняка была самая опасная часть пути, и я даже не мог разглядеть, насколько высокий здесь обрыв.

Внизу под скалами всё было припорошено снегом, который не задерживался на отвесных стенах, то и дело сползая сюда с уступов. Поэтому, хрустя по сугробам, я не сразу понял, что под сапогом треснуло что-то ещё.