Что-то мне подсказывало, что ни к царю Стояну, ни к настоятельнице Храма Холода они отношения не имеют.

— Кто такие? — спросил я, указывая на них топором.

Незнакомцы молчали, лишь редкий ночной ветерок колыхал завязки на их затылках, да дребезжали какие-то связки амулетов на их груди.

— Ну, если молчите, я тогда дальше поехал… — ухмыльнулся я.

Едва я сделал шаг назад, как одна из теней метнулась ко мне. Короткими обманными прыжками, вправо-влево — и через мгновение уже была рядом.

Естественно, сначала вокруг меня возник жаркий щит, я даже уплотнил его… И нападающий, вместо того, чтобы отскочить, просто ринулся прямо в огненную пелену. При этом он явно сбросил с себя связку амулетов.

Попав в огонь, он молча встал… А я с недоумением смотрел, как сначала сгорает его одежда, обнажая бледное северное лицо со стеклянными глазами, а потом вспыхивают волосы и обугливается кожа.

Я даже не шелохнулся, когда обгоревший упал, так же молча дёргаясь последние моменты жизни… Всё это произошло в жуткой тишине, лишь под рёв моего пламени. Луна, искрящийся снег, дымящееся и тлеющее тело передо мной, да три силуэта вдали.

— Вечное Древо отринет тебя, убийца, — без особых эмоций сказал один из незнакомцев.

В этот момент я разглядел на сгоревшем какую-то мелкую сетку, покрывающую всё его тело. Она опутывала его туловище, при этом касалась обугленной кожи тонкими иглами… Словно он хотел стать ёжиком, только перепутал направление иголок.

И тут я вспомнил… Ещё на заре моего появления здесь, в Солебреге, на нас с Виолом напал такой же сумасшедший. Я тогда был связан запретом Бездны на убийство, и тот псих пытался об меня убиться.

Как же их там? Кажется, Мстители Моркаты? Таинственные борцы с лиственниками, которые имеют несчастье забрести на север?

Для меня тогда, в Солебреге, такое нападение было опасно, конечно же. Но сейчас… Сейчас я, видимо, перенервничал этой ночью, потому что, опустив топор, снова взглянул на погибшего такой глупой смертью и прыснул со смеха.

Грешно, конечно, смеяться над этим. Бедняг бы пожалеть, но я расхохотался и не мог себя сдержать.

Видимо, мой смех даже вызвал в этих одурманенных головах какие-то мысли. Умные мысли, и впервые за долгие годы фанатичной муштры. Ну какими надо быть идиотами, чтобы вообще придумать такую ересь?

Жизнь — самое ценное, что может быть во Вселенной, потому что даже боги бессильны перед твёрдой волей человека жить. И добровольно отнимать её у самих же себя⁈ Неужели они и вправду считали это самопожертвованием?

— Ой, придурки, — отсмеявшись, я запрыгнул обратно на Кутеня, — Идите уже своей дорогой, вестники тупости.