— Громада, ты чего-то слишком задумался, — неожиданно сказал Виол, и я остановился.

Как оказалось, мы пришли. Это был всё тот же лес, и перед нами высился широкий, но невысокий сугроб.

— Правильно думаешь, Малуш, — кивнул Агата, — Надо копать.

Заимка оказалось небольшой и бревенчатой избушкой-землянкой. Сухой, холодной, но заваленной всякими вещами. Посреди которых я, пройдя в избу, просто с удовольствием уселся, уперев топор Огнезима перед собой в земляной пол.

Мне уже стало намного лучше, бросская кровь старательно работала над ожогами, которые больше не горели нещадной болью, ну а лысина… А лысина, я вообще считаю, шла мне гораздо больше. Но всё же тело сказало мне огромное спасибо просто за то, что мы сидим и никуда не идём. И никакой магии — меня уже от неё тошнит.

Разводить огонь мы не стали, чтобы не давать козырь нашим врагам. Быстро перекусили сушёными лепёшками и грибами, набрали кое-какой провизии да обзавелись небольшим богатством — у Агаты здесь хранилось немного троецарского золота. Монеты, правда, оказались слегка другие, на что Виол резонно заметил, что северный царь очень ревниво относится к своей независимости.

— Даже в таких мелочах, — бард глянул на царский профиль на монете, — Хотя они ценятся один к одному, но вот захотелось Стояну свой лик на деньгах, мочи нет.

— Так он же царь, — кивнул Лука, жуя лепёшку.

— И что?

— Ну, а для чего ещё царём быть? — мальчишка пожал плечами, — Чтоб на монетах рисовали.

— И то верно, — усмехнулся бард, — А Малуш наш ради чего такой легендарный герой?

— Ну, чтобы вы, господин Виол, песни о нём слагали.

Я усмехнулся. Детская картина мира была простая, но при этом честная.

В избушке, кстати, возникла одна не очень приятная для бросса ситуация. Наши хламиды, которые мы стащили с корабля, и так были худыми, но после приключений от них вообще осталось одно название.

И если остальных у Агаты нашлось, во что одеть, то огромный варвар оказался слишком огромным…

— Броссы частое явление в Хладограде? — спросил я, разглядывая себя в зеркале.

Обгоревшая кожа на лице превратилась в корку, которая делала меня похожим на уродца. И это было бы хорошо, если бы вся проблема была в том, что меня знают в лицо… Но меня знают по комплекции — огромный варвар, чья башка возвышается над плечами, всегда привлекает кучу внимания.

— К счастью для тебя, броссов тут немало, — неожиданно сказала Агата, — С тех пор, как в Бросских Горах начались неспокойные времена, и знахарь Волх стал сеять свою ересь жестокими методами, оттуда бежали многие. А некоторые целыми семьями.