Ну еще бы, целая толпа атлетичных мужчин привалила! Все белые, один краше другого. Как там в песне поется? Дождь из мужиков. Сейчас сюда начнут стягиваться одинокие дамы со всего побережья.

Тренерам, может, и хотелось освежиться, но в воду полезли только Тихонов и Карпин.

Микроб, раздеваясь, кивнул на развевающийся фиолетовый флаг над спасательным постом.

— Это что значит, а?

Раньше я не сталкивался ни с чем подобным, иначе запомнил бы.— Неграм купаться опасно, — пошутил Топчи и сам посмеялся со своей шутки.

Я отплыл от берега метров на двадцать, полежал на спине, глядя в небо. До чего же красиво! Перевел взгляд на берег. Действительное не оправдало ожидаемое, но все равно красиво.

Рядом рассекал морскую гладь Коровьев, его лицо было таким сосредоточенным, будто он поставил цель загонять группера, а скорость была близка к крейсерской.

Обплыв вокруг меня, как акула, он погреб дальше. Плескались волны, шлеп-шлеп-шлеп — ударяли о воду руки Коровьева. Есть ли тут акулы, и какие? Только я попытался оживить это памятью, как Коровьев, уплывший на приличное расстояние от берега, вскрикнул, выругался.

Я перевернулся, нашел его взглядом, акулий плавник не обнаружил и собрался успокоиться, но Коровьев, шипя и матерясь, как ломанулся к берегу! Казалось, за ним тянется пенный след, как за катером.

Все уставились на него. Выскочив на песок, он завертелся волчком, растирая красную кожу на бедре. Я вылезать из воды не спешил.

— Медуза, падла! — пожаловался он. — Стреканула, блин. Они тут ядовитые? Жжет!

Он потер горло, выпучив глаза, и Микроб рванул за спасателем. Это был накачанный парнишка с дредами, как из фильма. Причем он бежал так, словно Коровьеву могло что-то угрожать.

Я вместе с остальными вышел на берег, мы столпились вокруг Коровьева.

— Я читал, что от медуз парализует дыхательный центр! Судороги и смерть!

Спасатель принес с собой аптечку, открыл ее, кивнул на флаг и затараторил на неважном английском, я тотчас перевел:

— Он говорил, что фиолетовый флаг предупреждает отдыхающих о наличии лунных медуз. Они не смертельны, но их укусы неприятны, и может начаться аллергия, сейчас он смажет ожог, и все пройдет.

Парень поболтал флакончик, открыл его, и в воздухе остро запахло спиртом. Парень все тараторил:

— Я смазываю антигистаминным. Теперь место ожога нельзя. Завтра все пройдет, не волнуйся.

Парень повернулся к Коровьеву и торжественно произнес:

— Поздравляю! Теперь вы крещены Мексиканским заливом!

Три тетки, которые наблюдали за действом, зааплодировали, а когда я перевел, наши присоединились