Нужно было брать ситуацию в свои руки, пока растерянность и сумятица не переросли в новый хаос. Шуйский хоть и бежал во дворец, но там у него еще могли быть силы.

— Олег! Поздей! — крикнул я. — Собрать бойцов! Шуйский укрылся во дворце! Не дать ему уйти! Возьмите с собой пару десятков стрельцов, кто покрепче! Вперед! Двери там, кажется, настежь остались после его бегства! Еще царицу Марину бы найти. Жива ли она? Да царские регалии, а то сопрут, поди, еще! — хмыкнул я, хотя на душе было совсем не до смеха. Усталость от боя и от напряжения давали о себе знать.

Дяди, переглянувшись, коротко кивнули и тут же начали собирать людей для погони. Гул голосов и лязг оружия показали, что мои воины готовы к новому броску.

Я повернулся к стрельцам, что сгрудились неподалеку, растерянно глядя то на меня, то на раненого царя. Они все перемешались и уже нельзя было понять кто встал на мою сторону, а кто за Шуйского или вообще в стороне от боя.

— Кто у вас старший? Сотник?

Из толпы, прихрамывая, выступил дюжий стрелец.

— Видимо я, княже. Полусотник Афанасий. Что прикажешь?

— Приказываю, Афанасий, — кивнул я. — Во-первых, охранять государя. Поставить вокруг него десяток и никого не подпускать. Деда, — обратился я к Прохору, — присмотри тут, чтоб все было как надо. Во-вторых, Афанасий, немедленно организовать сбор раненых и убитых. Наших и верных царю — отнести к стене Архангельского собора. Предателей и людей Шуйского — в другую сторону. Да смотрите, не перепутайте!

Стрелецкий полусотник кивнул.

— Будет исполнено, князь Андрей Владимирович! И еще! — остановил я его. — Лекаря! Срочно нужен лекарь! Разыщите немедля! И не одного, если получится! Раненых много, им помощь нужна! — Я обвел взглядом площадь, заваленную телами. Горечь снова подступила к горлу. Цена этой победы была слишком высока. А раненый царь… он был сейчас скорее обузой, чем символом власти. Но я сделал свой выбор!

Пока дядья с отрядом скрылись в арке, ведущей во внутренние дворы дворца, и площадь начала понемногу оживать под командами стрелецкого полусотника, я подошел ближе к Дмитрию. Он лежал без сознания, лицо его было бледным, с синевой у губ. Дыхание едва заметно. Сердце почти замерло. Да, похоже, долго он не протянет. И что тогда? Смута, безвластие… или мой шанс? Голова шла кругом. Нужно было думать, решать. Но сначала — покончить с Шуйским. И найти лекаря.

Тут же все закружилось в движении, я же присел на какой-то камень, пытаясь унять дрожь в руках и собрать мысли, думал, что еще сделать надо и что я мог упустить, а вокруг стонали раненные и лежали мертвые.