— Здесь очень красиво, — тихо говорит Лиза, отрывая взгляд от моих глаз и показывая рукой на пространство, — Хотя эта она похоже, старше нас обоих.
— Да ладно? — я невольно улыбаюсь, немного расслабляясь. — Выглядит вполне современно.
— Отделка здесь новая, — говорит Лиза. — А сам дом... его спроектировал немецкий архитектор Рихард Нойман ещё в 30-х годах. Он тогда построил в Зеленоградске много зданий — виллы в стиле модерн и несколько особняков у моря. Этот дом был его любимым проектом.
Она оживляется, голос становится увереннее. Видно, что тема ей близка.
— Нойман хотел много света и воздуха. Поэтому столько панорамных окон, — объясняет она. — Он придумал необычную планировку: комнаты перетекают одна в другую. Даже эта ванная не просто так здесь. Она часть общей концепции. Нойман считал, что место для отдыха должно быть гармоничным.
Я осторожно подхожу ближе, но уже без напора. Просто слушаю.
— Откуда ты все это знаешь?
— Бабушка много рассказывала, — Лиза пожимает плечами и снова смотрит мне в глаза. — Она обожает историю этого места. Говорит, Нойман сам выбирал эту ванну — нашёл её на складе. Можешь себе представить? Она пролежала в подвале почти сто лет, пока дом не начали реставрировать.
Я подхожу почти вплотную, но не касаюсь. Просто смотрю в глаза.
— Мы стоим в ванной, построенной немцем сто лет назад. А может, тут обитает его призрак? Или что, мы в сказке, получается?
Лиза тихо смеётся, напряжение между нами исчезает.
— Да, что-то похоже.
Я чуть понижаю голос:
— В этой сказке есть парень, который очень хочет тебя поцеловать. Но сначала спрашивает: можно?
Она замирает на мгновение, затем медленно кивает — едва заметно, но уверенно. Страх уходит из её глаз, остаётся лишь лёгкое волнение.
— Можно. Но я никогда ни с кем не целовалась.
Прежде чем Лиза успевает что-то сказать, я касаюсь её губ. Она замирает на мгновение, затем робко отвечает. Её губы такие нежные и тёплые... Под моими пальцами её плечи расслабляются, дыхание становится ровным. Она приоткрывает губы, и я углубляю поцелуй — медленно, осторожно, давая ей время привыкнуть, почувствовать.
Время словно замирает. Остаёмся только мы, этот миг и тепло её губ. Впервые в жизни я ощущаю такую полноту, такую ясность. Всё остальное — дом, озеро, разговоры за стеной — исчезает. Есть только Лиза. Этот поцелуй навсегда меняет что-то внутри меня.
Лиза делает шаг назад, но не отходит. Она глубоко дышит и смотрит на меня широко открытыми глазами. На её щеках играет яркий румянец, а губы слегка припухли.
— Ну… — Она запинается, а затем широко улыбается. — Ты украл мой первый поцелуй.