В последний день марта, когда оставшийся снег превратился в грязные лужи, Варна решила, что час настал. Дождавшись, пока все уснут, она выскользнула из церкви и пошла в лес. Сердце ее было не на месте — колотилось, как запертая в клетке птица, — а в животе что-то мучительно ныло то ли от страха, то ли от предвкушения.
Лес встретил ее настороженным шепотом, тихим шелестом и треском. Она успела забыть эти звуки, запах прелой листвы и нагретого дерева щекотал ноздри. Варна медленно кралась к их месту — крошечной прогалине в густом лесу, на которой стоит большой плоский камень. Молодая трава цеплялась за штаны, воздух весенней ночи пьянил, лучина, которую она запалила, чтобы не заблудиться, горела куда ярче обычного. Лес был пропитан колдовством.
Она вспомнила ночи, проведенные здесь с Рославой, и прибавила шагу. На мгновение ей показалось, что она вот-вот вернется домой, к любящей семье. Зима была долгой, слишком долгой; Варна истосковалась по своей названой матери и хотела увидеть ее еще сильнее, чем прежде.
Заметив высокую фигуру на поляне, Варна кинулась к ней. Сердце заколотилось от радости, ноги сами несли ее вперед, внутри все сладко задрожало от предвкушения встречи.
Но женщина, которую она увидела, не была Рославой — перед ней стояла Пава, мертвенно-бледная, с уродливым шрамом на шее. Она улыбалась — скалила пожелтевшие зубы, шаталась, переминалась с ноги на ногу.
— Пришла, — прохрипела она. — Неужели осмелилась? Шавка нового Бога.
— Где Рослава? — Варна попятилась.
— Где? Где? — передразнила ее Пава. — Соскучилась, видимо? Нет сил у Рославы, чтобы навещать тебя.
Варна скривилась от отвращения. Вид заложной оскорблял взор. Покойникам место в земле! Твари из Нави не должны бродить по миру смертных, это противоречит всем божественным законам.
Варна пожалела, что не взяла с собой меч.
— Зачем тогда ты пришла? — спросила она, с тоской глядя на догорающую лучину.
— Мне поручили передать, что Рослава дает тебе шесть лет. — Пава подняла руки и показала шесть растопыренных пальцев. — В ночь, когда тебе исполнится восемнадцать, она явится сюда, чтобы требовать ответ.
— Какой еще ответ?
Она задала вопрос, чтобы потянуть время, чтобы отдышаться. Шесть лет! Ее словно ударили в грудь и вышибли весь воздух из легких.
Пава смотрела презрительно, взгляд ее мертвых глаз скользил по лицу Варны.
— И что она нашла в такой дурочке? — Пава раздраженно щелкнула зубами. — Ты либо покинешь церковь, либо станешь нашим врагом! Хотя, — вкрадчиво добавила она, — для меня ты уже враг.
— Рослава не позволит тебе причинить мне вред, — прошептала Варна.