— Гореслав дал полчаса на сборы, больше ничего не сказал. — Она потерла ушибленную руку.

— А лицо… — Дарий осекся. — Свят?

— Светозарный. — Про налившийся на скуле синяк Варна успела забыть. — Заживет.

— Хотел бы я поехать с вами.

— Но у тебя дела в церкви. — Она слышала это постоянно и не упустила возможности уколоть друга.

— Они тоже важны.

Одна из вещей, которым Мстислав учил Дария, — это смирение. Если раньше он первым ввязывался в драки и не чурался крепкого словца, то теперь весь его облик являл собой сплошное мученическое смирение. Это так раздражало Варну, что она готова была сделать что угодно, лишь бы вывести его из себя.

— Важно спасать людей от нечисти, а то, чем вы тут занимаетесь, — курам на смех, — задиристо заявила она.

Дарий не ответил, только печально посмотрел на нее, сомневаясь, что с таким поведением она попадет в Царствие Небесное.

— Святоша, — зло прошипела Варна и спустилась в катакомбы.

Щеки пылали, в животе что-то свернулось в тугой комок. Разговоры с Дарием давались ей все сложнее. Она хотела биться с ним бок о бок, грезила об этом с семи лет. А он взял и все испортил.

— Идешь? — Свят заглянул в комнату и остановился на пороге.

— Иду, — буркнула Варна.

— Оставь его в покое, — посоветовал Свят, когда они поднимались по лестнице. — Это его выбор.

— С каких пор он твой друг? — возмущенно осведомилась она.

— С раннего детства. — Он пожал плечами так, будто это что-то само собой разумеющееся.

— Да вы же постоянно грызетесь! — Варна ушам своим не поверила.

— Вовсе не постоянно. Ты ничего не видишь дальше собственного носа.

Обиженная и ошарашенная, она не нашлась с ответом. Неужели он прав? Все эти годы ей казалось, что Дарий ее друг, что он стал им в ту ночь, когда молча лег рядом, ничего не спрашивая, и засопел, а теперь, выходит, у него есть кто-то еще? Еще один близкий человек? И, судя по всему, Святу удавалось дружить куда лучше, чем ей.

«Это его выбор», — сказал он.

«Это меня раздражает», — подумала она.

Гореслав позволил им спешиться только с наступлением сумерек.

Варне было тяжело стоять на одеревеневших ногах, она сверлила Светозарного взглядом и надеялась, что вскоре сможет убивать силой мысли. Даже лошади вымотались — под седлами бока животных исходили пеной.

Впереди стояла сколоченная из досок церквушка, неприметная, с покосившимся крестом на крыше. Варна направилась к ней, ожидая, что это и есть место их ночлега, но Гореслав схватил ее за плечо и остановил.

— Что? — удивилась она.

— Привяжите лошадей и ждите, — сказал Светозарный.

Свят хромал и через каждые три шага останавливался, чтобы растереть ноги. Противное покалывание донимало и Варну, но она терпела, делая вид, что совсем не устала. Если выпустить силу хотя бы немного, то боль утихнет, даже синяк на лице заживет уже к утру, но тогда Светозарный что-то заподозрит.