— Я бы предпочла хорошую драку.
Она облокотилась на коновязь и устало потерла переносицу. Раз в деревне есть ведьма, они не могут уехать, даже если староста погонит их факелами и вилами.
— Упырем обозвал меня, — обиженно сказал Дарий. — Слышала?
— Предыдущего старосту он не переплюнул. Тварина немертвая, ха!
— Еще, помнится, кое-кто звал меня умертвием. Не так уж и далек он был от истины, верно?
Варна посмотрела на его изможденное лицо и спросила:
— Когда в последний раз мы проводили ритуал?
— Уже и не вспомнить. — Дарий поднял молочно-белые глаза к небу и принялся считать. — Несколько лун минуло с прошлого раза.
Варна взяла его руку в свою и стянула с нее перчатку. Отросшие когти выглядели бритвенно-острыми, под бледной кожей бугрились темные вены.
— Кажется, нам снова придется напасть на старушку, — вздохнув, заключила она.
Варна напряженно всматривалась в темноту, пока Дарий переминался с ноги на ногу на пороге покосившейся избы. На стук никто не вышел, но внутри точно кто-то есть — за затянутым бычьим пузырем окном дрожит пламя свечи.
Дарий снова робко постучал. Изнутри донеслись шаркающие шаги, дверь приоткрылась, и Варна увидела согбенную старушку в пуховом платке, накинутом на поникшие плечи.
— Какая ясная ночь сегодня, — сказал Дарий, — доброго тебе вечера.
— Чего надо? — неприветливо осведомилась старушка.
— Зашел о здравии твоем справиться, узнать, не нужно ли тебе чего.
— Чур меня, — пробормотала вдруг старушка. — Чур! Не переступить тебе моего порога, не…
— Ш-ш-ш… — Дарий наклонился к ней и заглянул в поблекшие глаза. — Впусти меня.
Завороженная его взглядом, хозяйка отступила. Варна вздохнула, покрепче перехватила рукоять кинжала и вошла в избу следом за Дарием.
— Ни красного угла, ни икон, — заметил он. — Крестили тебя, красавица?
Старушка зарделась, сморщенные щеки налились румянцем.
— Не крестили, — ответила она, пряча смущенную улыбку.
— Окажи мне честь, не откажи заблудшей душе — поделись кровью.
Дарий картинно поклонился, встал на одно колено и взял старушку за руку. Та, завороженная его взглядом, охнула и закивала.
Варна посмотрела на Дария — и горькие воспоминания ожили, возвращая ее в их мрачное прошлое.
Он был ее другом, братом по вере и возлюбленным. Все детство они вместе молились, делили еду и невзгоды, порой даже спали в одной постели. А теперь… Он никогда не станет мужчиной, его воло́с не тронет седина, лицо не избороздят старческие морщины. Дарий мертв уже десять лет.
— Ты на меня глазеешь. — Он посмотрел на Варну и лукаво улыбнулся. — Сильно я изменился за прошедшие годы?