На самом деле Слава была младше всего лет на пять, но как же ее задевало, когда к ней обращались как к ребенку! Ее перекосило от злости. Очень скоро это станет проблемой — проблемой Свята. Варна подумала об этом не без удовольствия.
— Не стоит заводить врагов в рядах Святого Полка, — прошипела Слава. — Вдруг кто-то примет твоего покойника за безмозглую нежить и убьет его.
— О, ему придется постараться. — Варна встала. — Мой покойник прекрасно управляется с серпами и косой. Побереги голову.
Подмигнув покрасневшей от жара и злости Славе, она вышла из парилки и даже не хлопнула дверью, хотя внутри все горело от раздражения. Так или иначе, скоро Белые Плащи уедут отсюда, и пройдет много лет, прежде чем они встретятся снова.
Приют, достроенный уже после смерти Тихомира, рос с каждым годом. Сначала это был длинный одноэтажный терем, затем пришлось сделать надстройку, потом «плюнули и добавили целый этаж», как сказал Млад.
Разговор состоялся за ужином, который перенесли в столовую приюта. Млада дети любили — это сразу было видно. Варна отметила, что общаются они с ним без страха, буквально в рот ему заглядывают. Он смеялся, обнимая их, говорил, что стал многодетным отцом, а они таяли от радости. Но, оставшись наедине со старыми товарищами, Млад помрачнел.
— Казалось бы, не нужно дите — приведи сюда, подкинь, оставь у калитки. Но нет! До сих пор находим в лесу…
— Детей? — спросил Дарий, когда молчание затянулось.
— И останки.
— Люди не меняются, — сказала Варна. — А ведь приют и без того полон, верно?
— Верно. Пара коек осталась, больше не потянем. В последнее время пришлось пояса затянуть, старших отправляем в деревню работать, чтобы хоть как-то существовать. Тяжело, но справляемся с Божьей помощью.
За последние дни вопросов у Варны накопилось больше, чем за минувшие десять лет. Взгляд сам собой метнулся к Дарию, который немного сдвинул капюшон, чтобы видеть Млада. Друг явно задумался о чем-то, наверное, их волновало одно и то же: согласился бы он жить так, как сейчас живет их старый товарищ? Воспитывать чужих детей, отрастить живот, осесть, позабыть о холоде металла, прижимающегося к бедру. Дарий ответил на ее взгляд, долго смотрел глаза в глаза, потом покачал головой.
— Своими комнатами можете пользоваться сколько вам угодно. — Млад встал. — Нам пора помолиться на сон грядущий, если захотите — присоединяйтесь.
Он ушел, никто не двинулся с места. Светозарные подождали несколько минут и, словно повинуясь приказу, одновременно встали и вышли. Дарий снял капюшон, устало потер глаза, скорее по привычке, и спросил: