— Как же… — Свят поднял лицо, и Варна первый раз в жизни увидела, что он беспомощен.
— Попробуй исцелить. — Она кинулась к ним и помогла уложить Славку на землю. — Давай, Свят.
Дарий опустился на колени рядом с ними. Вставало солнце — край неба окрасило алым, но предрассветная серость еще не исчезла. Варна опустила взгляд и увидела изувеченную руку мальчишки — это ее меч отрубил ему пальцы. Они сражались с иллюзией, ей даже в голову не пришло, что ведьма не станет ввязываться в ближний бой. Если подумать, невесты Зверя беззащитны, если схватить их, не позволить произнести заклинание — тогда справиться с ними достаточно просто. Ведьма должна заранее подготовиться и вряд ли станет делать грязную работу своими руками. Жаль, что все это вспомнилось Варне только сейчас.
— Давай же… — голос Свята дрожал.
— Хватит. — Дарий положил руку на его ладони. — Он мертв.
— Нет! Я…
— Он не дышит, Свят, — тихо сказала Варна. — Его не исцелить. Вставай.
— Нет, я… — Он упрямо стоял на коленях, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Но этим утром Свет оставил его.
— А что это тут? А? А?!
Дед Никон бежал к ним, но, не дойдя нескольких шагов, остановился, вскрикнул, схватился за голову.
— Что же это… Что же это?! Что творится?! Славка! Славик!
Разрыдался, как ребенок, осел на землю, худые плечи тряслись. Дарий подошел к нему, собираясь утешить, но дед шарахнулся в сторону, перекрестился и завопил:
— Упырь! Богом клянусь, упырь!
Варна поморщилась. Они испортили все, что могли, позволили себя одурачить, мечами размахивать стали раньше, чем обдумали ситуацию. За их беспечность заплатил мальчишка, которому еще жить да жить.
Они не сумели успокоить деда, а Марта, увидев, что произошло, лишилась чувств. Варна пыталась объяснить, что виной всему колдовство, но Никон не слушал — голосил, завывал, а потом во всю мощь своих легких заорал:
— Забери меня, тварь! Меня! Сколько можно терзать моих детей?! — Он перевел дух и тихо продолжил: — Всех увела, проклятая.
— Кто? — Дарий предпринял еще одну попытку поговорить.
— Ведьма, — всхлипнул Никон. — Я сдал ее колдушек, дурак малолетний. Ну и, это, она отнимает у меня всех, а меня не трогает! Сто лет живу, сто лет, а все никак не помру.
— Как ее звали? — Варна знала ответ, но ждала его, затаив дыхание.
— Рослава. — Никон с трудом поднялся на ноги, но от помощи отказался. — Нет от нее покоя, нет и не будет. Знал бы, что так выйдет, не приводил бы детей в этот мир. Всех перебила, всех.
Он припал к телу внука. Свят наконец встал и, шатаясь, пошел к стойлам. Дарий проводил его взглядом.