Так было всегда.

Первое воспоминание Грорга — сильные руки отца, Хлодрика Бешеного, когда тот поднял его высоко и гаркнул:

— Смотри! Это твоё.

На Грорга надвинулось свинцовое небо, Часовая Башня, бескрайняя гладь океана и чаша бухты с угрюмой чёрной громадой острова, ощетинившегося зубчатой кромкой леса. В память врезался крик альбатроса, ветер, треплющий одежду, и пронизывающий холод. А ещё — запах моря. И бородатое, пока молодое, но испещрённое шрамами, лицо человека, крепко державшего маленького Грорга. Лицо отца.

Едва научившись ходить, Грорг поднялся на палубу дракха. Отец вёл его за руку по шаткой доске пандуса. Между бортом корабля и настилом причала волны лизали облепленные ракушечником столбы. Всё вокруг было большим. Люди отца готовились к отплытию. Скрипели снасти. Палуба под ногами мальчика мерно покачивалась. К горлу подступил комок.

— Привыкнешь, — Хлодрик ободряюще тронул его плечо.

Мать он видел редко. Всё детство прошло в походах, тренировках с оружием, изучении корабельного дела. Его учили читать карты и ориентироваться по звёздам. К шестнадцати годам Грорг мастерски владел клинками, секирой, копьём и щитом, хорошо стрелял из лука. Предпочитал он, правда, двуручный меч. Уже тогда.

— Знатный конунг растёт, — приговаривал отец.

За плечами Грорга было несколько стычек на море и жестокий бой при Красной Горе. В тот день пал один из его друзей. Хлодрик, в одиночку прорубившись сквозь строй мечников, снёс голову Динхарту Висельнику, за что и получил своё прозвище. В него словно вселился бешеный зверь, его секиры сеяли смерть на поживу воронам, а в корчме «У семи гномов» месяц спустя поговаривали, будто Хлодрик испил отвар берсерка. Оттого и сражался, как сумасшедший.

Сумасшедшим, однако, конунг не был. Страной управлял твёрдо, все его походы приносили прибыль. Остров процветал. Воины любили конунга и готовы были плыть под его рукой куда угодно. Простой люд — рыбаки, охотники и сборщики янтаря — почитали его мудрым правителем.

Недовольство зрело лишь на южной оконечности острова, там, где находилась вотчина Норума Кривого. Норум — младший брат Хлодрика, — получив увечье в одной из стычек с рюгенцами, разочаровался в образе жизни, который вёл конунг. Он полагал, что нужно больше заниматься торговлей, а не бесконечными грабежами.

Однажды, после удачного набега, вернувшийся с богатой добычей Хлодрик устроил в Крепости пир. Скальды славили подвиги его предков, воспевали битвы, через которые прошёл он сам. Мёд лился рекой. Тогда, улучив момент, Норум сказал, что Торговая Компания желает разместить на острове своё представительство. Это сулит небывалые выгоды, добавил он. Конунг согласился.