— Ты прав, — согласился Коэн. — Поддержка четырёх скитов не решит исход битвы. И твой союз с горцами — тоже. Прав ты и в другом — на континенте нет силы, способной восстановить древнюю Державу. Однако есть нечто за пределами континента.

Ратимир отодвинул кубок.

— Архипелаги?

Коэн скривился.

— Ты говоришь о дикарях, разделённых на сотни и тысячи племён. Разумеется, их нельзя рассматривать в игре.

Ратимир нахмурился.

— Облака сами готовят вторжение?

— Им это не нужно. Жить внизу — эта мысль для них невыносима. Есть раса, обитающая столь далеко, что ты и представить себе не можешь. Ни один корабль Тверди не заплывал в те области. У нас не настолько развита навигация и морское дело. Чего не скажешь о них . Второй материк, князь. Он существует.

Ратимир отмахнулся.

— Чушь. Есть пираты и жители архипелагов. Они избороздили весь Океан. У нас есть браннеры. Учёные и картографы совершают дальние экспедиции в поисках новых земель. Тебе ли не знать, ты вхож в Академию Трордора.

— Не просто вхож, — поправил Коэн. — Я действительный член-корреспондент Географического Общества.

— О чём и речь.

— Но, — посредник пристально посмотрел в глаза князю. — Предположим, некий учёный снарядил браннер для дальнего путешествия. И случайно наткнулся на наших друзей. Что с ним произойдёт?

Ратимир промолчал.

— Разумеется, — продолжал Коэн. — Его уничтожат. Никаких шансов вернуться. Я кое-что знаю об их расе. Достаточно, чтобы бояться.

Я подошёл к столу и наполнил кубок квасом.

— Тебе-то чего бояться, — сказал Ратимир. — Ты посредник. Сегодня здесь, завтра там. Готов спорить, у тебя есть убежище наверху , где ты отсидишься, если орды второго материка хлынут на Твердь.

— Допустим, — согласился Коэн. — Но у меня тоже есть враги.

Князь выгнул бровь.

— Есть, — повторил Коэн. — И они серьёзнее, чем ты думаешь. Те, кто владеет древними знаниями. Во всяком случае, их частью. Те, что незримо стоят за спинами владык вашего мира. Те, с кем я очень хотел бы познакомиться. Кто выше твоего или, скажем, Ольгердова, понимания. И эти существа склоняются к тому, чтобы поддержать второй материк.

Вот теперь стало жутко.

Даже мне.

— Они называют себя Посторонними, — закончил Коэн.

— Тише, — Ратимир предупреждающе вскинул руку. — Их нельзя упоминать. Беду накличешь.

— Беда, — рассудительно заметил Коэн. — Уже на пороге.

Князь нахмурился.

Но спорить не стал.

Они ещё долго говорили о планах, о том, кого надо склонить на свою сторону, кого подкупить, кому пообещать земли в случае победы. Перемещали флажки на карте. Оценивали вражеские силы. Но думали не об этом. Я чуял, что неведомая угроза накрыла библиотеку вороновым крылом, и теперь не будет нам покоя. И ещё. Не отвоёвывать Озёрщину надо Ратимиру. И не о переворотах помышлять. А смотреть дальше, сколачивать могучий альянс с владыками севера и юга, завязывать отношения с кочевыми племенами степей и пустынными жителями… Однако, солнце сползало к горизонту, и угроза, разлитая в воздухе, стала почти осязаемой. Я незаметно начертал на подоконнике руну обнаружения. Она вспыхнула ядовито-зелёным светом и рассыпалась в прах. За нами следили.