Его лицо оказалось рядом с моим.

— Тяжёлая судьба, — старик покачал головой. — Тебе предстоит долгий путь, полный опасностей. Знал ли тот мальчик на хуторе об этом? И стал бы вычерчивать руны на песке, если бы знал?

Я не ответил.

В воздухе запахло фатумом. Про меня слышали, мой приход предвидели. Есть какие-то сказания, пророчества, и всё такое. Но хочу ли я этого? Мне нужно быть рядом с Мерт. Я жажду спокойствия, не хочу больше приключений.

— Бедный мальчик, — промолвил Изменчивый. — Думаешь, нас кто-то спрашивал, готовы ли мы к битве? Думаешь, я хотел чёрным вороном носиться в поднебесье или вести отряд наёмников через владения волколаков? Поверь, это не предел моих мечтаний.

Он вздохнул.

Тот вечер навсегда врезался в мою память. Грядущее обучение не доставляло мне радости. У Коэна были обязательства перед Трордором, и Мерт должна была отправиться с ним. Мы расставались, причём на неопределённый срок. Я расставался со всеми, кого успел полюбить — с Брином и его маленькой сестрой, погонщиком Гарнайтом, страдающим от неразделённой любви врачевателем Ли, мудрым Коэном. Я больше не увижу Кьюсака, меланхолично починяющего оснастку браннера. Все эти люди будут далеко от меня. Как и Грорг, отправившийся отвоёвывать землю своих отцов. Возможно, они погибнут в страшной битве, пока я буду учиться открывать Двери.

Это несправедливо.

Мы пили горячий отвар и вслушивались в завывания первой зимней вьюги. Снег быстро заваливал подступы к террасам Гильдии Ножей.

— А ещё, — сказал Коэн. — Ты увидишь Предельные Чертоги.

Мерт и другие смотрели на меня с восхищением.

Я грустно улыбался, понимая, что мой иллюзорный мирок скоротечного счастья рушится. Необратимо рушится. Если я снова встречу Мерт — мне сильно повезёт.

Ночь мы провели вместе. Старый дом мастера-ученика поскрипывал на ветру. Пылал очаг, разгоняя холод и тени. Мы любили друг друга, думали, что это в последний раз. Во вторую встречу никто не верил, но оба поклялись в верности до самой смерти. Мы дали обещание: когда всё закончится, будем искать встречи. Пусть даже ради этого придётся проходить через Двери или сражаться с Посторонними. Мы стали частью целого и не собирались разрушать то, что обрели.

Утром «Мемфис» отчалил от верхних террас Гильдии.

Мы прощались с тяжёлым сердцем — никто не был уверен в завтрашнем дне. К Трордору двигалась армада второго континента. Опасность открытия Двери в город исчезла, но войну никто не собирался завершать. Коэн сказал, что вражеский флот движется, не меняя курса.

Я долго смотрел в небо, провожая взглядом родной браннер. Воздушный корабль уносил прочь мою любовь и моих друзей. Им предстояло пройти тесным ущельем над горной тропой с менгирами и снова выйти к сердцу осаждённой империи. Чем меньше становился «Мемфис», тем быстрее ширилась пустота в моём сердце. Справа от меня стоял Рык — от него исходии волны грусти. Интересно, знают ли мастера ножей, что рлоки способны ценить дружбу и тосковать по тем, кого защищают? Возможно, Рык — единственный зверь за всю историю Гильдии, способный на такие переживания.