Святой
Страница 54 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Святой

Страница 54
эта половинчатость объяснилась: он и вполовину не собирался защищаться. По полу веером лежали бумаги брата. Свечи дожигали вечер.Он выиграл. Счёт был прост: она пришла к нему сама — в первый раз за всю войну, без столов на двоих, без карет и витрин; пришла, значит, думала о нём весь вечер, значит, рука под скатертью сработала лучше всей осады. Потом он сказал правду — свою знаменитую правду, за которую платил с первой ночи. Потом он выстрелил братом.Здесь счёт переставал сходиться.Артиллерист в нём — тот, который знал цену каждому залпу, — сообщил то, что артиллеристы знают всегда и что забывают в азарте: по этой позиции не стреляют. Не потому что жалко. Потому что там — её единственный госпиталь. Человек, у которого нет дома — ни Лахора, ни Англии, ни будущего, — живёт в чужой могиле; он это знал про неё давно, носил это знание два года в ящике с бечёвкой — и сегодня собственными руками разбомбил ей единственное жильё. Теперь у неё нет нигде ничего. В такие ночи, если она не волной — а она не волной, она из тех, кто тонет молча, — люди делают одно из двух: возвращаются к живым или идут к мёртвым.Он двинулся к двери — на полпути остановился.Догнать. Обнять. Сказать «прости» — слово, которого его рот не говорил ни разу за двадцать пять лет, потому что было враньё, а он ей принципиально не врал. Что он скажет? Что письма — подделка? Он им запретил бы подделываться: они были настоящими, и правдивее их в этой спальне не было ничего. Он плюнул ей в святыню, потому что правда была правда — а то, что правда бывает оружием, его никто не учил, этому он научился сам, у её отца и у собственной войны, и сегодня зарядил её братом.Тёмный Крис, который победил за ужином, отступил вглубь и молчал. Сияющий — «мы не бьём по своим», «даже мёртвого она выбрала его», «я его любил» — не молчал никогда: он говорил беззвучно, весь, как говорят портреты в родовых галереях. Джейми он тоже любил — вот что было самое тощее во всей этой ночи: он сделал больно не только ей. Он поднял руку на единственного человека, которому прощал всё, — на брата, который «всё имел», включая её, и теперь не мог даже обидеться: мёртвые не отбиваются.Ящик он задвинул — пустой. Бечёвку смотал и убрал в карман халата, зачем-то, по-хозяйски, как убирают гильзу от единственного выстрела, который нельзя было делать.Он знал теперь, что будет утром. Завтрак на двоих накроют — прибор герцогини будет чист, как все сорок дней подряд и как завтрашние сорок. Она будет улыбаться свету ледяной улыбкой — свет будет в
назадназад
1 ... 52 53 54 55 56 ... 132
впередвперед