Три правила
Страница 13 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Три правила

Страница 13
«конечно». Он не ждал даже перемирия. Но восемь лет он смотрел на единственного человека в своей Англии, который не врал никогда, — и где-то под мундиром жила простая, почти детская мысль, которую он ни разу не произносил даже про себя: сказать как есть. Без мундира и без шуток — вот зачем он репетировал «ни одной шутки в первый час». Может, правда чего-то весит. Может, она увидит, что перед ней человек, который не лжёт ей, — не простит, не улыбнётся, но увидит. И это будет больше всего, что он умеет.— Дом, — сказал он, — записан на её имя. С декабря. Не на моё — на её. Вы плохо знаете, как я решаю такие дела: я решаю их так, чтобы их больше нельзя было решить.Насчёт удивления она опоздала на месяц: удивился он в декабре — собственной предусмотрительности, и это удивление ему не понравилось. Он не стал говорить ей и этого.— И «вы, ублюдки» — это не ко мне. Мой отец зачал своих по всему Лондону и не оплатил ни одного. Я всю жизнь делаю всё наоборот — начните считать с этого. — Пауза была ровно такой, чтобы её услышали. — Других нет. За двадцать пять лет — один ребёнок. Это единственная строка моей биографии, в которой нет вранья; можете проверить её насквозь — я оплачу проверку. — Он посмотрел на неё поверх огня. — В завещании их не будет: ни её имени, ни имени ребёнка в пробате — всё, что носит имя Мальборо, получает тот, кто носит фамилию. Это решено давно и тем же манером, что и дом в декабре: раз и навсегда. — Он помолчал. — Не обещаю я вам другого. Школьный счёт я вычеркнуть не могу: пока я жив — ребёнок учится. Всё.Школа. Она приказывала вычеркнуть школу — счёт в вудстокском банке, единственное, что у него перед той девочкой было чистого. Он двадцать пять лет строил себя, чтобы не быть человеком, который говорит «гнать» у калитки. И не собирался становиться им по приказу — даже по приказу фиалковых глаз. Особенно по приказу фиалковых глаз.Она засмеялась — коротко, зло, тем смехом, который в людских Бленхейма знали лучше, чем колокол.— И ты, разумеется, волен переехать к ним. Или к другим своим сукам, ничтожество. — Она смотрела на него поверх ногтей, с презрением, от которого в комнате сделалось бы холоднее, будь в ней кто-нибудь третий. — Мне плевать. Мне главное — не видеть их. И, в идеале, тебя. В моём диапазоне.И — проклятие — она была прекрасна в этот момент. Злая, живая, глаза навыкат, кровь приливала под кожу: восемь лет он любил её смех и только сейчас узнал, что её ярость будет вспоминать ночами. Тело, на котором не было мундира, ответило на
назадназад
1 ... 11 12 13 14 15 ... 132
впередвперед