— Нескладно вышло, братия, это признаем. — Тряхнул головой сотник, и золотистая грива волос удивительно ловко легла на челку. — И раз есть в том наша вина, будет в этот раз торг иначе проходить — быстро и с прибылью изрядной!

— Это как еще? — Уточнил Точ.

— Всякий знает, что с дюжины камешков, если сторговаться справно, пушниной, костью и зельем выйдет на одну золотую монету.

— Может и больше. — Угрюмо уточнил кто-то с лавок.

— Может и больше, — не спорил сотник. — А потому воевода кланяется вам, воины, — поклонился и Люд поясным поклоном. — Да предлагает — выкупить за полтора золотого каждую дюжину камешков без привычного торга. А что в походе добыто — он сам с княжичем на юг отправит. Что-то в дар уйдет, чем-то приказчики расторгуются. И вам прибыток да уважение, и воеводе по дворам купеческим в ночь не бежать, подарки новорожденному выправляя. Всем хорошо! Али не так?

Звучало добротно и без лукавой хитрости — видно, где воевода убыток свой покроет, а то и в прибытке останется. Опять же — княжичу дары, считай, уже готовы. Тот же да свита его охрану торговым людишкам обеспечит — на это тоже тратиться не придется.

Ну а люди воинского звания свою деньгу сразу монетой получат безо всякого риска пролететь мимо торга — что тоже очень даже хорошо. Редко так звезды удачно сходятся.

— А пожалуй и согласимся, — вновь переглянувшись с десятниками, молвил Точ.

— Славно! Раз все согласны — то…

— Я не согласен, — поднялся я на ноги.

И тут же помрачнел, чувствуя, как в тишине две дюжины взглядов на мне сошлись.

— Вер, ты чего против людей идешь? — Удивленно поднял на меня взгляд десятник.

Да и остальные удивленно забормотали — укоризненно, без понимания.

— Это ради тебя одного нам торг теперь проводить? — Возмутился кто-то.

— Я объяснить могу! — Звучно проговорил я, заглушая остальных, нервно сжимая в правой руке мешочек с речными камешками. — Сказать-то дайте.

— Говори, Вер, — с легким удивлением смотрел на меня сотник.

— Добрые люди, вот тут у меня, — взвесил я кошель в руке, подкинув чуть, чтобы содержимое брякнуло внутри. — Пять дюжин камней этих. И брать я на них собрался пять соболиных хвостов. Потому как сказала женщина моя, чтобы без соболей волшебных и духу моего на пороге не было. — Смутился я, голос понизив. — А ежели вы мне золото-то дадите, где я вам волшебного соболя ночной порой найду? Мне, что, в снегу ночевать?.. — Буркнул я в неожиданно наступившей тишине.

Сочувствия не ждал — но то, что с лавок хохот грянул, было совсем неприятно.

— А ну тихо! — Якобы грозно фыркнул сотник, сам еле удерживая улыбку. — А зачем ей пять хвостов-то надобно?