— Так от сглазу они хороши, — старался не сорваться я на злой рык и только кулаки сжимал. — А что пять — сказала, посмотреть да выбрать хочет!

— А тебя, Вер, так же выбирала? — Загоготал кто-то.

— С другими мужиками выставила да сравнивала, ага! — Ржал еще кто-то в дальнем углу.

— По длинней да по пушистей! — Вторили ему.

Я невольно пунцовел, выслушивая, но голову к ним не воротил. Так, поглядывал краем глаза, да лица запоминал. Встретимся — им самим придется свое новое лицо запомнить. Ишь, скоморохи, уселись…

— А имя у твоей ненаглядной есть? Али секрет? — Весело спросил Люд.

— Вара ее зовут, что с зеленого переулка. — Неохотно ответствовал я улыбающемуся сотнику.

Смешки тут же исчезли.

— Ведьма, — шепнул кто-то пораженно, да его тут же тычком вразумили.

Это надо быть настолько глупым — на Острове, где ведьмой незазорно быть, ведьму — ведьмой звать! Если ранят сильно — сам же и побежишь к ней, «уважаемой Варой» называя и серебро с поклоном поднося. А та возьмет и припомнит — мигом хладным трупом сделаешься.

— К такой видной красавице без подарка никак нельзя, — солидно покивал сотник.

Вот сотник — умный человек. Правда, Вара — женщина симпатичная, конечно, но и красавицей не назвать.

— Да он все уши своими соболями за поход прожужжал, — хмыкнул Мил. — Все чащобы в его следах — на каждую полайку срывался!

Вот же подлый человечек — ну не помог я тебе, так зачем перед людьми такое говорить!

— Ты это… Не на каждую, — одарил я его хмурым взглядом.

— А то, глядишь, и самого собакой обратят, да соболя прикажут добыть! — Кукарекнул кто-то с насеста от самого входа.

Кулак сжался — аж какой-то камешек треснул.

Ежели бы не смех людской — осторожный, добродушный — так бы и расквасил чью-то морду. Но нельзя.

— А я смотрю — кто так ловко соболя бьет, — улыбался десятник Точ. — Все пять — и точно в глаз кто-то попал, шкурку не попортив. А зверек-то верткий, мелкий, да еще и волшебный. Большого таланта был тот лучник.

— Для своей расстарался! — Вторили ему уже одобрительно.

«И десятнику припомню — но уже добром», — благодарно глянул я на него.

— Ну, раз так — скажи, народ, отдадим доброму воину Веру его пять соболей за пять дюжин камней? — На ногах чуть качнувшись, чтобы носками сапог об доски пола приударить, громко спросил сотник. — А остальные за свои дюжины золотом возьмут, по полторы монеты?

— Так пять добрых соболей и дороже могут стоить… — С сомнением донеслось.

— На прошлом торге за девять ушли. — Вставил слово Гер.

— Так-то стрелой порченные! А эти-то без изъяна!

— А ну умолкни, Кош, у тебя и восьми камней не наберется! — Уже не сдерживаясь, гаркнул Точ.