— Кроме сундуков с вурдалаками да колдуном.

— А это уже с уважаемым Рэмом решайте.

— Да решим, Сав. И с нечистью, и с железом. А ты — ступай, вон — приятно от котлов запахло уже. — Кивнул я в сторону каравана.

Тот потоптался, вздохнул тягостно да пошел. Не отстанет — нет. Уже раз третий так вздыхает, а все желает за медяк серебрушку взять.

С ним я не пошел — на огонь обернулся. Служки дров подбросили, пока мы с купцом лаялись — и вроде чище пламя стало, теплее…

«Выгорает, поддается злоба», — приятнее на сердце стало.

Позади шаги по снегу раздались — сначала подумал, что упрямый Сав обратно развернулся. Но прислушался — уж больно неровен тот шаг.

Посмотрел — купец Хев идет, упрямо ногу ставя, не давая пьяной одури себя на бок завалить. Сам весь расстегнут до рубахи, рукав кафтана порвал где-то. На огонь смотрел да кривой линией прямо к нему направился.

Позади шагов на двадцать Лала, как прилепленная, шагала — в дешевой серой дубленке, до ворота запахнутой, да платке алом шитым и валенках. На полах дубленки следы серые — падала. Но это — не иначе Хев толкнул.

«А все терпит. Да кто ж их, баб, поймет?..» — Пожал я плечами.

Дошел Хев до огня — чуть ли не в жар шагнул — да плюнул в пламя, что-то выкрикнув за гулом огня неслышное. И после того повернул обратно — с лицом если не счастливым, то усталым и довольным.

— Купец. Пойди ко мне. — Окрикнул я Хева.

Тот, чуть не упав на ровном месте, обернулся да на меня посмотрел — узнавая, а потом и с опаскою.

— Поди-поди. Не убью.

Нахмурившись да голову понурив, двинулся тот Хев ко мне.

— Чего надобно, княжич? — Не смотрел тот в глаза да стоял, покачиваясь.

— Слову моему поверишь?

— Поверю. — Мотнул он головой.

— Не предавала тебя Лала. Мое слово.

— А?.. — Поднял он взгляд. — И что?

— Не заслужила она твоей злости. — Кивнул я за плечо его.

Купец обернулся, да углядел худенькую фигурку позади, всю словно продрогшую на ветру.

— П-ф. И что теперь? Любить ее прикажешь?.. — И не дождавшись ответа, расхрабрился да плечи расправил, громко в сторону Лалы выговорив. — Да кому она нужна, девка дворовая! Прочь пошла, дура!

И побрел обратно, прямо на нее. Мимо проходя — толкнул, в снег заваливая, да мимо побежал, песню какую-то орать принявшись.

А та — как упала, так и свернулась калачиком, будто заночевать в том снегу собралась.

«Скоро отправится тот купец Хев на каторгу — тоже за ним пойдет?..» — Пошел и я обратно к каравану, да возле нее остановился. — «Хотя, нет — замерзнет ранее».

Щеки — те уже бледные, да росчерки от слез и того белее.

— Меня помнишь? — Спросил я.