Хотя я и сам бы не прочь был изжить тех тварей — та хотя бы утопить в глубоком месте. Ежели крышку обвязать, да стенки укрепить — не смогут выбраться. Наверное… И то сомнение ни мне, ни купцу действовать не позволяли — так и ехали дальше. Скоро Остров, а там Рэм наверняка придумает, как с такой бедой быть.

— Да не дадут тебе на Острове южной цены! — Бормотал тем временем Сав. — Ну что ты удумал, княжич? Ежели на севере то железо делают — с чего бы такой цене тут быть⁈

Вот же неугомонный. Как бы в постель за мной не полез — тараторить и уговаривать, сна лишая. Измором берет.

— Так ты и северной цены не даешь. — Укорил я его.

— Даю! Но за вычетом расходов, кои я сам понес, да чиновничьему племени платить буду вынужден!

— Золотой ты человек, Сав. И телеги твои золотые. И кучера золотые. И чиновники, поди, тоже на телячьей коже каждую букву выводить будут.

И все одно не гнал я его, ибо скука смертная всякая остановка. Из развлечений — только купец и есть.

А нет — еще одна забава у каравана имеется. Купца-то Хева все одно с собой прихватили — пьяного до изумления. И с тех пор трезвым ему быть не получалось — ибо каждый в караване, стоило ему на ноги встать, тут же дорогу заступал и требовал выпить, коли уважает его Хев. А ежели нет — то у каждого в караване нож имеется. Трусил Хев, пил, падал, мычал, ползал и всячески вызывал хохот у неприхотливых мужиков. Но мне это противно было, хоть и Хева не жалел.

Зато дворовую девку Лалу, за Хевом увязавшуюся — на нее отчего-то смотреть было жалостливо. Ибо принялась она за ним, болезным, ухаживать, упавшего поднимать да обратно на телегу волочить — а тот, когда узнавал в лицо, гнал злой бранью и кулаками махал.

Девку не обижали и не гнали — всем интересно было, что дальше будет.

— Ты, княжич, все одно забываешь — у железа ведь и настоящие хозяева имеются. Искать они его будут — и ежели прямо на Остров доставишь, с тебя первого спросят.

— Все, умаял в конец. — Жестко отозвался я. — Было тебе сказано — бумаги Рэм сделает и под себя железо возьмет. У его приказа в том железе тоже нужда имеется, я думаю. Кто с Рэма спросит, купец? Кто такой глупый и жить не хочет?

Задышал недовольно Сав, да взгляд отвел.

— А тебе за это — руку он пожмет да уважать станет. — Буркнул он.

— Да вроде не обижал пока.

— А все одно — мстить ведь станут… Уважаемый Рэм, тот да — высоко. А мы — люди мелкие… Ты уж подумай, княжич. Я ведь тебе только добра желаю — и железо спрячу до поры, и бумагу надежную сделаю, и увезу все беды на юг, где потеряется оно навсегда! Ничего тебя не станет связывать с тем дурным товаром.