Понятно, что на такое преступление сам князь воеводу своего отправил — и убийство жуткое, и донесли ему, что убиенный самолично ему что-то сказать желал. Да только писарь тоже куда-то подевался — словно камнем в воду канул, вместе с запиской от охотника.

Людишек, впрочем, успокоили — рассказали потом, что охотник тот оборотня на промысле подранил да недобил, полагая обычным волком. Вот тот оборотень его и выследил да поквитался. А потом еще и шкуру волчью всем на глаза показали, да у княжеского подворья вывесили — мол, выследили и оборотня. Живи, люд простой, спокойно. И успокоилось.

Только одному Хеву жить совсем страшно сделалось — ибо знал он истинную причину. Да что делать-то? С прошением снова идти — и знать, что за его смерть очередного волка в лесу добудут да убьют?.. Сам Хев небольшой величины купец — нет у него заступников. Да и местечка такого, чтобы прошение отдать да спрятаться, он не знал. А ежели и знал бы, все равно никуда не пошел — отомстить и потом могут! Да и явно кто-то среди дворни князя замешан — а значит, ничего донос купцов не изменит. Предупредят тех торговцев людьми…

Да какой к князю идти — тут и с подворья выходить страшно было!..

А от такого страха одно лекарство купец Хев и знал — вино да бабы. Вот и кутил, пока деньга не кончилась — да только хуже себе сделал. Ибо сам стал на мели, да и Лале-дуре проговорился. Слишком тяжела для одного тайна — а так, обсказал под страшную клятву, да на сердце полегчало… Только на утро еще хуже сделалось, ибо понял, что одно за пьяным делом позабыл — что двое знают — то… В общем, то всем известно стать может.

Но делать-то что?.. Не убивать же девку — на такое Хев никогда не способен был, рука бы не поднялась. Тогда он решил к Лале клинья подбивать, в невесты честные звать. А что девка та дворовая — все одно лучше с ней век коротать, чем мертвому стать, ежели проболтается.

Так прошел месяц, а за ним второй. Лала уже и промысел бросила, готовясь домик купеческий обживать — правда, не было домика, не заработал тот еще. Но — то дело наживное.

Потом третий да четвертый месяц прошли, Хев старые страхи уже и позабыл было — к старому своему делу вернулся, надолго в лесу пропадая. А как возвращался — на подворье столовался, жил без платы в комнатке Лалы, отдыхая телом и сердцем, да невесте объяснял, что не ко времени им семьей жить — заработать надобно еще. В общем, не без пользы для себя устроился.

А там — пришли к нему. Не в комнаты заявились и не в лесу тропку заступили — среди бела дня присел к нему человечек за обеденный стол, да торговое дело предложил. Говорит — надо еду да вино возить недалече отсюда, раз в три дня. Платить согласен щедро.