— На словах передал что? — В тот первый вечер, письмо прочитав, уточнил купец Сав.

— Сказал, как забрал, так может обратно и поставить, ежели что. — Повторил я мудреные слова, которые Рэм приказал выучить в точности.

Что это значило — мне неведомо. Но купец как-то очень горестно вздохнул и немедленно за дело взялся. Сына позвал — ему велел в мои одежды вырядиться, коней моих взять и мчать дальше на юг. Ну а потом и людишек своих верных тоже следом отправил — сына нагнать да уже вместе с ним одежду для меня искать. Вернее, не для меня — для южного княжича, которым мне было должно стать.

Пока одежды везут, велено было мне запереться в комнате постоялого двора, спать да есть, изображая заболевшего неизвестно с чего сына купеческого. Ибо дальше караван идти не мог — сразу бы выявилось, кого не достает, разговоры бы пошли.

Я-то с радостью на полати залег да отсыпаться принялся — долгий путь несладким выдался. Да и отбытие с Острова — то и вовсе нерадостным было.

Оказалось, что была моему спешному отправлению и вторая причина. Веская настолько, что я перестал противиться долгому пути. На Остров заявились княжичи А-Ларри и А-Руве — до того младшие. А как погорели их братья в Бьярде, получается — уже и старшие.

Да, Рэм обещал от беды меня огородить — но одно дело ловцов развернуть в обратный путь, а другое — ежели сами княжичи приехали. Таких как выставишь?.. Тем более ежели объясняли они свое появление делом благородным — желанием нанять воевод с войском. Остров, в общем-то, этим и живет… Хотя искали они, понятно, меня.

В общем, вредно мне было на Острове оставаться — а вот изобразить спешное бегство, которое потом продолжит в моем обличье сын Сава, то дело было правильным.

Потому как походят люди княжичей А-Ларри и А-Руве по Острову, поспрашивают — а им, золота исправно получив да помаяв ожиданием пару дней, ответят, мол, был Вер. Да решил искать удачи в другом месте — а в таком деле вольному воля. Долгов за ним не было, законов не нарушал. А как выяснят, что сбежал на юг, то буду я уже далече. А там и навстречу под чужой личиной поеду — никак не признают. Все задумано верно.

Хотя, конечно, себя за чужого княжича выдавать — то большое преступление. Но уж отвечать за него уважаемому Рэму — не по своей воле совершаю. Правда, обличить меня просто так не выйдет — бумаги с собой да подорожные не хуже настоящих. Купец Сав смотрел и только фыркал удивленно — говорит, настоящие мастера у Рэма. Так что за бумаги переживать мне не след.

А вот чего нужно остерегаться — как наставительно указывал купец — так это слово обронить неверное да вести себя неправильно. Но тут уж навидался я княжичей за жизнь — о чем купцу и доложил.