Правая, сильно стянутая под черным с золотом кафтаном, дабы не дернуть ей случайно — после недели пути уже не вызывала тоски. Даже мечом я левой работать учился, кинжалом играл — благо, и такой навык был когда-то, только позабылся за ненадобностью. За закрытыми дверями, само собой, и про правую не забывал — но на подворья и постоялые дворы останавливались мы разве что через день. А так — в поле становились, караул расставив. Спешил в последнее время купец — да, судя по обмолвке, не успевал.

— Я по этому пути, — обдав запахом вина, все-таки повернулся ко мне Сав. — Хожу пять раз за зиму. От осенней распутицы до весенней, когда дорога таким месивом обращается, что подвода тонет — пять раз в два конца и выходит. Да время на торг. В этом году, стараниями нашего друга, четыре пойду, — выдал он, наконец, причину своего уныния. — Пятый — и думать нечего. Недели не хватит.

Не хватит того самого времени, что его сын за моим алым кафтаном да кинжалом узорным с золоченым поясом ездил, на сдачу сапоги сафьяновые с острым да завернутым вверх носком прихватив.

Ежели на мое сочувствие надеялся, то зря. Убыток — он ведь всяко и рядом не стоит с услугой Рэма, им когда-то купцу оказанной. Напомнить, что ли?..

Но Сав и сам справился.

— И все понимаю, что долг на мне… А одно — за убыток перед товарищами мне ответ держать. Беда…

— Сам жив. Сын жив. Товар цел. — Бросал я спокойно, как южному княжичу и полагается. — Радуйся.

— Ай, — чуть не махнул на меня рукой купец и рукой махнул служке, чтобы тот еще вина тащил.

И ведь не бедствует, и товар везет дорогой — подводы зерном гружены, но есть там и мешки со специями да пряностями, есть тюки с шелком да коврами, бережно упрятанные от непогоды. А все одно — и от одной потерянной монеты в вине утонет, опечалившись.

Правда, за один переход на Остров да обратно явно больше одной монеты выйдет — но ни за что не поверю, что обеднеет от того Сав. А дорога — она даже зимой не гладкая, и замести пургой может, и мост на пути подломиться. Но успокаивать его — какой смысл? Друзьями не стали, а через седмицу — уже разойдемся навсегда.

Появление дорожного мужчины с объемным животом в зеленом кафтане, да паренька лет двенадцати в кафтане синем при нем, я отметил краем глаза — все одно эта часть комнаты была откуплена Савом накорню под себя да людей, что вскорости должны были лошадей распрячь да на ужин прийти. К этому времени мы к себе обычно поднимались, и люди купца занимали все столы. И нам спокойно отужинать, и людям лишний раз на начальника не оглядываться.