— Рэм был?

— Уже на подворье княжеском, — закивал он.

— И то славно. Вправо бери и остановись.

— Как скажешь.

— Шубу снимай, мою оденешь. — Измаялся я весь, да и пахла та плохо.

— Эта чешется, княжич, — пожаловался Нив, как поменялись.

— Есть такая беда. Езжай, новую тебе купим.

— Мне велено вас домой сразу везти… — Заикнулся он.

— Кем велено? — Хмыкнул я.

— Уважаемый Рэм сказал, что нельзя тобой рисковать. У Вары оно спокойно будет переждать.

— А все одно — вези вперед и направо, — сориентировался я по улицам. — Шубу возьмем и поедем. Совестно мне иначе — заедят тебя блохи.

Впрочем, было бы совестно — и шубу бы не менял.

— И шапку бы тебе, барин, — нашел Нив новое именование. — А то мороз ей-ей, крепчает.

— Свою не выкинул?

— Ее и зашить можно, — уклончиво сказал он.

— Сюда давай.

— Мою тогда берите, — вздохнул Нив да мне перекинул.

А на себя, из-под лавки вытащив, прежнее позорище напялил.

— И шапку тебе купим, — пообещал заодно. — Тут налево давай — я торговый дом запомнил.

— Вроде и не торгуют тут мехами, барин. Колечками да сережками — это знаю. — Смотрел тот по сторонам, вывески разглядывая.

— Был я давеча тут, подарки Лале покупал. Там и шубы продают дорогие.

— Разве? — Сомневался Нив.

— А ты внутрь заходил хоть когда?

— Нет, откуда.

— Вот и не спорь. Видишь, большой каменный дом с богатым крыльцом вдали? Вот туда правь, там я был.

А пока ехали, зелье силы, травником Витом подаренное, отворил и выпил, к чувствам прислушиваясь. И ведь проняло — легкость такая во всем теле сделалось. Будто подпрыгнуть захочешь — полетишь, не иначе.

После чего принялся платок, служанкой княжны подаренный, в треугольник большой складывать.

Как добрались, его себе на лицо повязал, закрывая по глаза, да позади узлом закрепил. Осторожно пришлось — ибо чуял, чуть сильнее потяну, и ткань порвется. Столько во мне силы прибыло.

— Это чего ты, барин? — Удивился возница, на меня оглянувшись.

— Да вот вспомнил, что могут княжича во мне признать. Так не узнают ведь, а? — Спрыгнул я с телеги.

— Как разбойник, чай… — Хохотнул Нив.

А я уже ко входу бежал — не стоял никто на нем. Охранники тепло в этом торговом доме любят.

Вошел да тут же под дыхание одному стражнику врезал — того аж согнуло. А там и второму, едва ли удивиться успевшему, в челюсть снизу вверх заехал — та клацнула, а потом и мужик опал, тяжелым мешком на пол свалившись.

Первому по затылку добавил да с обоих кинжалы прибрал. К торговым слугам повернулся, что ошарашенные на все смотрели, ногами к полу прилипнув.

— А ну живо скатерти завернули мне, да чтобы ни одно колечко не укатилось! — Рявкнул я на них, да с кинжалами к первому подскочив, пинка отвесил. — Порежу, твари!