— Значит, быть тебе княжичем А-Таиром. — Кивнул я равнодушно. — На колени становись.

— Это еще зачем? — Смотрел тот настороженно.

— Волю Хозяев иначе желаешь принять? — Удивился я. — Не я тебе княжение отдаю.

— Ежели так, то… Только, княжич, кинжал свой страшный убери. Боюсь я его.

Я его и вовсе на пол откинул — ибо из-за льда не поместил бы в ножны.

— Оно мне спокойнее, — кивнул советник, да с кряхтеньем на колени встал.

Вздохнул и выдохнул радостно. Да недолго простоял — вздрогнул, как вилка столовая ему в глаз вонзилась, и набок он рухнул.

По сторонам я посмотрел — люди смотрят из клеток, да гомонить не смеют. Никто не крикнул, на помощь не позвал — опоены чем-то, не иначе.

— Княжич… — Соя только зовет радостно.

Посмотрел на нее мельком, нож свой подхватил.

Вилку достал из глаза старого советника, да кинжалом Хота его дорезал, чтобы не восстал — и в сердце, а потом голову отделил и подальше отпнул. Потом кинжалом Нера сердце Хота проткнул да в нем и оставил.

На Сою оглянулся. Выпущу — обузой под ногами крутиться будет, вместе пропадем. Повезет — жива будет.

Да вверх по лестнице направился.

Хорошо я терем изучил — тут наука Рэма пригодилась. Больше месяца прошло, а все одно ни с коридором, ни с лестницей не путался.

Велено мне было после смерти варнака этого через кухню уходить. Но прошел я мимо коридора, откуда съестным приятно тянуло.

Ежели с кухней не выйдет — через жилье для прислуги сказано бежать. Но и туда не стал идти — задолго до этого поднялся на второй этаж да на женскую половину нагло заявился.

Вскинулась служанка, но окликнуть побоялась.

Вот как в дверь к княжне вломился — ее ближние боярыни уже вскинулись да дорогу мне загородили.

— Не положено, княжич! Уйдите немедля, а то стражу призовем! И княжич А-Таир гневаться станет! — Заголосили все трое, с коими княжна вышивала до того на платках.

И к выходу теснить меня стали.

— Умер княжич А-Таир! Горе у вас дома! С ума сошли людишки подлые, именем Нер и Хот! Сами захотели править! Советника Рина убили смертным боем. И А-Таира — тоже. — Со скорбью добавил я.

Непониманием сменилось выражение лиц. Потом неверием.

— Уходить тебе надо, княжна! Ибо насилу я выбрался, чтобы их упредить. Сюда идут с кинжалами окровавленными! — И дабы пошевеливались тетери сонные да бледные, стул подхватил да швырнул его в окно.

Взвизнули, заорали бестолково девки, руки к ушам прижимая.

А я уже, в комнату соседнюю сходив подушки с кровати приволок и в оконце разбитое их поставил.

— Кресало где? — Рявкнул я одной из служанок в лицо.

Ибо светляк — это хорошо, да лампа тут тоже была.