А там и телеги с девками да мужиком нагнали — и потянули те в спину красивое да певучее. Так и ехали — до поворота одну песню слушали, до следующего еще две. Пешком — быстрее было бы, да куда спешить?..

А все одно — покружили нас по городку изрядно. Ибо вместо верной улочки подальше проехали, а там обратно через три перекрестка возвращались. Люд на нас смотрел — чуть не пальцем показывал, но к этому и я привык, пока с Лалой катался.

Долго ли, коротко, приехали мы к воротам большим да высоким. Отворились те — а за ними еще одна улочка оказалась, для домов ближников и их семей выстроенных. Каждый богат вельми, в два этажа да со ставнями разноцветными на окнах — заборы там едва ли по пояс были, ибо чужие не ходят, а богатством и удачей похвалиться средь своих — отчего нет?.. Там, где богатство — будет и слава воинская, ибо ничем другим боярин при княжиче зарабатывать не должен. Только из какого золота вам княжич платит — вы же, псы, тоже знаете. Какая вам тогда слава?..

Не велика улочка оказалась — дворов на дюжину, так что быстро мы еще перед одними воротами встали. Эти — уже основательные, из дерева прочного да железными полосами обитые. Справа слева от ворот — стены крепостные, с бойницами да переходами крытыми, да дом угрюмый каменный за ними виден. То даже не дом — а замок малый: без первого этажа, с узкими оконцами, решетками забранными. Умаешься штурмом брать. А все одно — есть в нем своя красота — засмотрелся я, покуда всадников расспрашивали да ворота перед нами отворяли.

А пока суетились, Чев простоволосый подскочил да кланялся — протянув не иначе блюдо какое широкое, в алый платок завернутое.

— Чем порадовать решил? И где твой конь?

— Это, княжич, ценность великая — зеркало в оправе серебряной да с каменьями, — не смотрел он в глаза. — А с конем беда случилась, княжич — копытом в ямку попал, ногу повредил.

— Сочувствую твоей беде, Чев. Знатный был конь, — убрал я часть платка в сторону и красотой полюбовался.

Зеркало, хоть и мутное — серебро полированное — да все одно весом в полпуда будет. И каменья — те даже под зимним небом сверкали так, что смотреть любо.

— А подарок ты приготовил хороший, порадовал меня. Нив! — Окликнул я возницу.

— Да, княжич?

— А ну шапку свою боярину Чеву дай — не видишь, что ли, мерзнет он? — Прикрикнул я.

И повиновался тот, шмыгнув. Да вернулась та к хозяину — тот даже улыбнулся, хоть и криво.

— На пиру свидимся, — кивнул я боярину, да зеркало платком прикрыв, рядом с собой уложил.

О том, чтобы монеты ему отдавать — я и не подумал. А сам он просить не решился.