Остальные мытари вдоль каравана разошлись да в сани жилые заглядывать принялись. Стало быть, досмотр этот уже не товара, купцу принадлежащего — а людишкам его. Да и вдруг среди скарба караванных работников ценное купец решит припрятать, что тоже бывает.

Нас досмотр тоже не избежал — но как узнали, что в санях княжич едет, подтолкнули в мою сторону самого тощего, молодого да голодного. Ибо с княжичами — оно по-всякому разговор сложиться может.

Иной раз — осерчает да пороть начнет. Ему, конечно, за это строгое слово скажут да виру постановят платить — но своя спина всяко дороже монетки, что мимо в казну княжескую уйдет. Вот и не торопятся старшие да опытные ко мне в гости.

А я и рад, наверное. Голодного — его и хлебом накормить можно. А вот сытого — и большим пиром удовольствовать не всякий раз выйдет.

— Цув меня звать, княжич. — Смотрел мытарь хмуро за спину мою — я-то рядом с возницей на облучке устроился. — Разреши сани твои осмотреть. То не моя прихоть, а княжье поручение исполняю.

— А и разрешу, чего нет. — Не так уж и ловко поднялся я, руку перевязанную показав, да внутрь шагнул. — Заходи, Цув. Вино пьешь?

— Благодарствую, да на службе не велено, княжич. — Подскочил тот ловко, головой заглянул, но телом на морозе остался.

Зато носом принялся как тот кот водить, что в подпол под амбаром заглянул. Да тут же на сундук уставился. И уже позже — на Лалу, в платье под нее шитое принарядившуюся да смирно сидевшую очи долу, где я обычно сплю.

Сундук его привлек больше.

— Дозволь спросить, что внутри, княжич?

— А папаша вот ееный, — жестом показал я на Лалу, да рукой махнул, чтобы заходил. — Сейчас, ключи где-то были.

— Как это можно, чтобы человека в сундуке… — Растерялся тот.

— По собственной воле, как иначе. — Достал я с пола связку, да замок отворил и, ключи в замке оставив, крышку приподнял.

Колдун был гол, зол весьма и глазами сверкал молча. А за каждое слово сказанное я ему еще утром обещал по крысе подсадить.

— Больше в сундуке ничего нет, — хлопнул я крышкой, да ключем провернул. — Еще что тебе интересно? — Полюбопытствовал я с налетом скуки.

— Княжич, так ведь непорядок это — человека в сундуке возить. — Возразил он.

— Так у него подорожная есть. Лала — подай отцовы бумаги!

Та передала свиток — изрядно почищенный да разглаженный.

— Вон, все, как и должно быть.

— Княжич, так тут и печатей не хватает. — Возмутился тот тихонечко. — С княжества А-Малла, а это границ немало.

— Ну так я его в сундук в том княжестве и поместил. Когда тот перечить мне стал, что дочку ни за что от себя не отпустит. А она по сердцу мне пришлась — и что, из-за дурака такого ее оставить? — Возмутился я. — Но и зарубить нельзя, эта вот — сразу в рев… Любит папку-то. И до того голову ей родня заморочила, что тоже стала говорить, что против отцова слова не пойдет. Ну и сунул я папашу в сундук да и поехали мы! Теперь, стало быть, при отце-то дочка, как он и хотел! — Поделился я с ним радостно да с ухмылкой. — А всей родне сказал, что ежели тоже не захотят мою Лалу отпускать — так сундуки и на них найдутся.