Ко мне подбежал интеллигент.
— Не стой, — дёрнул он за рукав, — накажут, — и проследив за моим взглядом, лишь покачал головой, — бывает. Их потом соберут «подснежники».
— Кто? — Ошарашенно развернулся я к нему.
— «Подснежники», похоронные бригады, что собирают трупы по весне, потому так и называются.
Он отопнул череп от дерева, будто это был простой камень.
Позади послышались утробные звуки, я обернулся, Пашка оперевшись о ствол дерева, выплёвывал остатки скудного завтрака, мучительно схватившись за живот.
— Отойди, не смотри, — набрав пригоршню снега, помог ему умыться и прийти в себя.
Побледневший паренёк ушёл в другую сторону, собирать оставшиеся ветки. Мой собеседник проводил его задумчивым взглядом:
— Всё не могу понять, за что сюда ссылают детей, — потёр он острый подбородок, — извините, не представился, Василий, — протянул мне руку.
— Егор, — пожал я его узкую ладонь, — сдаётся мне вы ненамного старше Пашки, — смотрел я на щёки, едва покрытые щетиной.
— Восемнадцать, — ответил Вася, — студент. Был…
— И за что? — принялся я за работу.
— Обвинили в распространении контрреволюционных листовок. Пришли в пять утра, мать перепугали, обыск учинили, только ничего не нашли. Потом тюрьма. Год меня таскали на допросы, били. Но всё равно им ничего не подписал, — выпятил он тощую грудь.
И это было подвигом, я понимал, мало ли людей оговаривали себя под пытками. Сотни. А этот хлипкий мальчишка устоял.
— И много таких тут? — кивнул я в сторону черепа.
— Много, — нахмурился Вася, — не выдерживают люди, мрут как мухи. От голода, от цинги, да от всякого-разного… И ещё раз спасибо, что помогли… Мне… мне тяжело таскать брёвна. Спину сорвал в забое. Меня потому и отправили сюда, на лёгкую работу. Перевели в «доходяги».
— Что здесь добывают? — Спросил я, стараясь не сбить дыхание.
— Золото. Там в ущелье, — махнул он рукой, — шахты. И вас туда отправят завтра. Всех отправляют.
Лёгкая работа… К обеду у меня уже руки не держали топор, а ноги подрагивали от усталости. Пот ручьём катился по спине, не от того, что было жарко, ветер ни на секунду не утихал, сдувая остатки тепла из-под тулупа. Что же творится там, в шахтах?
Ближе к вечеру часовые развели костёр, собрались вокруг него кружком, поглядывая за нами. Не знаю, сколько деревьев мы уже срубили. Только бригадир ворчал, что не укладываемся в план.
— Работать будем, пока норму не выполним, — сварливо сказал он, обходя группки зеков.
Делать нечего, мы двинулись дальше в лес. Рядом со мной Пашка и Вася. За деревьями мелькнули какие-то тени, послышался разговор на повышенных тонах. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь.