— Егор Иванович! — подскочил детдомовский мальчишка, Петька. — А Колька опять в драку лезет.
— Николай! — одёрнул я пацанёнка. — Захотел вылететь из секции? Сколько раз говорить: чем больше сила?
— Тем больше за неё ответственность, — закончил фразу кудлатый мальчишка, похожий на цыгана.
— Снова предупреждать не буду. И всех касается! — Повысил голос я. — Три нарушения дисциплины и выгоню к такой-то матери отсюда!
— Вы так смешно матюгаетесь, тренер, — заржал Колька.
— Я не матерюсь, к твоему сведению (хотя бы при мальчишках), но с вами по-другому иной раз не поговоришь. Ступай к турнику, спусти пар, забияка.
Мальчишка довольный, что сурового наказания не последовало, вприпрыжку помчал к деревянной перекладине, которая была выше его роста, и, как обезьянка, вскарабкался по стойке наверх, цепляясь руками и ногами.
— Ещё двадцать минут и отбой! — оповестил я всех.
По залу пронёсся недовольный гул, несмотря на нагрузки, мальчишки занимались охотно.
Скрипнула входная дверь и я увидел Шена, за которым жалась тройка ребятишек. Опять от Луки, понял я. К уличным шайкам, промышляющим на базаре, часто прибивались сироты или «потеряшки». Китаец таких приводил ко мне, а потом уж мы вместе отправляли их в детдом с разрешением посещать тренировки. Лучше жить на казённых харчах, чем голодать, ночуя под прилавками.
— Ну, смелее, — улыбнулся я, — вы же будущие бойцы! За этим сюда пришли?
«Да-а-а» — раздался нестройный хор голосов.
Мои мальчишки с любопытством разглядывали новеньких, первым подошёл серьёзный не по годам Петька, протянул руку.
— Меня Петром зовут.
Мальчишки увели пришедших, пока я выяснял кто такие и откуда.
— Ну что, придётся сходить в детдом. Снова. — Вздохнул я, Даша будет недовольна, опять опоздаю на ужин.
— Я сегодня за рулём, быстро обернёмся, — подмигнул Шен.
— Починил свою колымагу?
— Но, но, но. Эта колымага, между прочим, тебя до Китая и обратно довезла, — обиделся китаец за свою «ласточку».
И всё равно, пока оформили мальчишек, заполнили все бумажки, уже начало смеркаться, когда подъехали к дому.
— Айда на ужин, будешь Дашу от праведного гнева отвлекать.
— Вот ты всегда так. Чуть что, сразу Шен виноват, — бурчал друг, скорее из вредности. Стряпню Дарьи он любил.
— Папулечка! — пролепетала Лизонька, играющая в песочнице, которую я смастерил для неё во дворе. — Приехал!
Дочка бросилась мне на шею, не забыв помахать рукой любимому китайскому дядюшке.
— Посли со мной, — зашепелявила дочка, — показу чё-то.
Мы подошли к песочнице, и Лиза подняла небольшой горшочек с водой, выплеснув её на песок, потом провела ладошкой, и жидкость, собравшись в мутный шарик, снова оказалась в горшке.