— Идём уже, — потянула меня Даша за собой, — опять худой, как жердь. Покормлю хоть тебя.
— Накорми, пожалуйста, — прижался я к тёплому боку супруги, — мне твои борщи ночами снились. А то всё рыба да рыба.
Даша расхохоталась:
— А у нас уха! Но хочешь, я тебе быстро яишенки поджарю. Пирожки ещё есть с грибами.
— Уха так уха, — кивнул я, целуя Дашу в щёку, — никто так как ты не готовит.
Дома Танюшка уже споро накрывала на стол, а горшок с супом парил на всю кухню, разнося дух пряностей и рыбы, нотки грибного аромата витали в воздухе, а главное — свежего, только из печи, хлеба.
Дожидаясь, пока Даша разольёт суп по тарелкам, я отломил кусок от каравая, впившись зубами в горячую, хрустящую корку, зажмурился от удовольствия.
Шена облепили мальчишки, раскрыв рот слушали историю нашей поездки. Китаец красочно описывал мои бои, да так, что я и сам заслушался о том, как одолел противников, каждый из которых был чуть ли не с гору ростом.
А дальше баня, немного самогонки да под хрусткие огурчики, редиску, зелёный лучок. И только поздно вечером, когда угомонилась детвора, а Шен захрапел, как Илья Муромец, мы с Дашей остались наедине.
— Как ты, родной мой? Всё прошло, как планировал?
— Ещё лучше, Дашенька. И об этом я хотел поговорить.
— Снова биться за деньги собрался? — с тревогой в глазах спросила жена.
— Совсем не хочется туда возвращаться. В Китае я подтвердил спортивный разряд, признали меня настоящим борцом, понимаешь? Могу теперь на соревнования, как спортсмен ездить.
Даша задумалась:
— И надолго?
— Честно? Не знаю. Но большую часть времени я буду в Свердловске, с вами.
— Вижу, не по нутру тебе на заводе горбатиться. Иди уж в свой спорт, — потрепала она меня по макушке, — мальчишки уже настоящие помощники и Танюшка. Не пропадём.
— Ты знаешь, стоит увидеть опять эти тележки и вагонетки, как лагерь перед глазами всплывает. С души воротит.
— Бедный мой, — прижалась ко мне Даша, поглаживая спину.
В люльке заворочалась Лизонька, захныкав во сне.
— Есть хочет, — улыбнулась жена, вытаскивая её из колыбели.
Дочка жадно припала к груди, аппетитно причмокивая и смешно пофыркивая, точно ёжик.
— Завтра мы с Шеном поедем к Луке, — я заправил за ухо Даши выбившуюся из косы прядку, — больше не стану биться за деньги. Всё по-честному теперь будет.
— Так и надо, милый, так и надо, — подняла на меня полный нежности взгляд Дарья.
— Что же ты, Егор, — Лука прищурился, скользя по мне невыразительным взором, — Шена вместо себя посылаешь. Он тут ничего не решает.
— Не вместо себя, а вместе с ним. Вы друг друга лучше понимаете, как ни крути. Куда мне до ваших разговоров.