Шен достал немного еды. Усевшись прямо в траве, мы наслаждались картиной, что расстилалась перед нами до самого горизонта. Жевали медленно, молча, думая каждый о своём.
Внезапно, точно мираж, впереди мелькнуло стадо сайгаков. Тонконогие, лёгкие как ветер, они не бежали, летели над землёй. Я вспомнил их забавные мордочки с загнутыми носами, похожими на маленькие хоботки. Когда-то приходилось охотиться на них. Мясо жестковатое, сухое. Его надо с бараньим жиром готовить, иначе невкусно. Так и делают: шпигуют сайгачью ногу курдючным салом и чесноком, а потом зажаривают на огне. Запах такой! Хоть бери и режь кусками. Им одним насытиться можно.
Я взглянул на подсохшую лепёшку в своей руке, закинул последний кусок в рот и поднялся.
— Поехали? — спросил Шен.
— Да. Прошлое осталось где-то позади, а впереди Китай и борьба, а главное — возвращение к семье.
— Хандре в нашей команде не место! — хлопнул меня по плечу китаец. — Ты забыл упомянуть не менее важный момент — впереди большие деньги. А как ни крути они решают многое в наши дни. Заживёшь, как барин. Хозяйство купишь, жене платье, цацки. Деткам, опять же, всё, что надо.
— За тем и еду, — подмигнул Шену, забираясь в Фиат.
Всё, что было после, не сильно отложилось в памяти. Я почти всю дорогу дремал, насколько это было возможно в трясущейся и прыгающей на ухабах машине, или беседовал с Шеном ни о чём. Говорить о предстоящих боях он отказался, сославшись, на то, что, дескать, увижу всё сам. Меня бы, может, и насторожила такая неохота поведать о предстоящих соревнованиях, однако поддержка Луки, которой я заручился нежданно, негаданно, служила своеобразным гарантом от мошенничества. Пусть Лукьян и был бандитом, но в своих кругах его ценили за принципиальность и соблюдение договорённостей.
По мере приближения к Поднебесной становилось всё теплее. Иной раз ехали в штанах и майках, повязав рубахи на голову как тюрбан.
Так и в этот раз, Фиат мчал среди иссохших степей, оставляя за собой пыльный шлейф. Внезапно Шен остановил машину:
— Одевайся, скоро будем на месте. В таком виде нас не пропустят.
Мы, как могли, привели одежду в порядок, облачились в рубашки и покатили дальше.
Примерно через минут сорок вдали показалась ещё одна китайская стена — таможня. Высокие деревянные столбы, на которых рядами виднелась колючая проволока, будки и вышки охраны.
Очереди на таможенном пункте не наблюдалось. Оно и понятно, это вам не девяностые, когда границу с Китаем начали осаждать «челночники». Мы подъехали ближе и в сопровождении хмурых солдат нас провели к местному чиновнику.