— Что ты хочешь мне сказать? — странно, но страх отступил, уступив место любопытству.
А вдруг это и есть то место, где захоронено золото лозоходца? Я осторожно шагнул на лёд, он стал пористым, но вес ещё держал. На коленях дополз до того места, что указал мне юноша-призрак. Он словно ждал меня, стоя подо льдом, указывая на дно, где явно что-то блестело.
Я попытался воздействовать на пласты снега и льда еще в лагере, но выходило, что терял силы быстрее, чем когда работал с живой водой. Может, дело в изменении структуры самой воды? Кто знает. Только ни снег, ни лёд мне не по силам в таком объёме. Снежинки разве что, но это баловство.
Я осторожно отполз обратно. Если разбить лёд, то мне придётся лезть в холодную воду. Сев на берегу, прикидывал, что же сделать. В крови проснулся азарт. Каково это — отыскать старинный клад?
Выбрав палку попрочнее, стал долбить лёд. Разбив достаточно большую полынью, полностью разделся и шагнул в воду. Встал на колени и закрыв глаза, сосредоточился. Скоро со лба градом катил пот, но вода послушно отступала от берега, оголилось илистое дно.
За мной из реки наблюдал юноша, и мне казалось, что он улыбается. Его пронзительно синие глаза лучились потусторонним светом. Скоро я почувствовал, что работать с водой стало легче и заметил, как призрак совершает какие-то пасы руками. Река отступила, на дне, занесённые илом, лежали два небольших сундука. Дерево от времени сгнило, и монеты местами просыпались по дну.
Юноша стоял рядом, и я чувствовал, что он помогает мне удерживать толщу воды. Увязая чуть ли не по колено в иле, добрался до заветных сундуков, кое-как вытянул их со дна и дотащил до берега.
Призрак довольно кивнул, и река снова вернулась, захлестнув меня прибрежной волной. Я весь продрог, на улице было пасмурно, и от ледяного ветра зубы отстукивали морзянку, но одеваться ещё рано. Столько золота мне не унести, да и куда его сдавать. Снова заполучить срок не улыбалось, и я решил спрятать монеты. А сделать это проще в реке. Один из сундуков сохранился лучше, я переложил все монеты туда, оставив себе лишь пять золотых.
Юноша исчез, а силы мои были на исходе. Ноги подкашивались, я полз по льду, таща сундук за собой. Там, где виднелась полынья, похоже, был омут; добравшись туда, почувствовал, что дно здесь действительно глубже. Когда-нибудь я вернусь за золотом, а может, передам карту Стёпке, своему сыну. Он тоже наделён моим даром, справится. Осторожно подобрался к полынье на пузе, лёд точно дышал, и я боялся уйти под воду. Моих сил сейчас не достанет, чтобы выбраться из реки. Потихоньку подвинул сундук впереди себя и скинул его на дно.