Маруся ловко сняла повязку, когда я развернулся, и Яков Арнольдович приступил к осмотру. Руки у него были мягкими и тёплыми.
— Повезло вам, повезло, — повторял врач, — ну, лягте поудобнее и выздоравливайте, — улыбнулся он под конец, — тем более что на это вам дано два дня.
Я удивлённо поднял брови.
— Да, да, — ответил на мой немой вопрос Яков Арнольдович, — вот если бы вас порезали основательно, тогда, глядишь, и на недельку бы положили. Хотя, — он с хитринкой посмотрел на меня, — Марусенька, пациент, я вижу, в кои веки приличный, запиши-ка, милая, что Егор Иванович не приходит в сознание. Очнётся только завтра утром, поняла?
— Всё сделаю, — улыбнулась девушка.
— Теперь у вас в запасе три дня, — хохотнул врач.
— У меня стойкое ощущение, что я в раю, — рассмеялся тихонько, стараясь не сильно напрягать мышцы живота.
Доктор сразу нахмурился:
— Как я вас понимаю. Народ здесь теряет всякий человеческий облик. И это они называют исправлением, — он осёкся и с опаской глянул на меня.
— Я не стану болтать, — понял его взгляд.
— Разные люди бывают, — вздохнул Яков Арнольдович, — хотя с высоты своего опыта, уже вижу, кто и что из себя представляет.
— Как вас занесло сюда? Неужели по доброй воле?
— Что вы, — махнул рукой доктор и опустился на кушетку, что стояла напротив, — мне просто не повезло. Дед мой был протоиереем, но батюшка в духовную семинарию не пошёл, избрав лекарское дело. Началось, — он витиевато махнул рукой в воздухе, — всё это. Нас пересылали с одного места на другое. Отец мой был непревзойдённым хирургом, что и спасло нас от смерти. Я пошёл по его стопам. И вроде ни в чём не виноват, да только жизни спокойной не дали. Отправили сюда. Вроде как и работу предоставили, а вроде и наказали. за происхождение, к коему причастным быть не могу.
Я молча кивнул. Ещё одна из тысяч историй, где безвинно страдают хорошие люди.
— Как же вас сюда занесло? — Доктору поболтать было явно в охотку.
— Я из Степного края, село Кривцово. Забрал мальчишек у одного… подонка. А он в отместку донос накатал.
— Простите, но вы непохожи…
— На деревенщину? — продолжил за него.
— М-да, — смущённо кивнул доктор.
— Не судите книгу по обложке. Мне тоже многое пришлось повидать и со всякими людьми пообщаться.
— Я становлюсь стар, а потому резок в суждениях, — развёл он руками, — не обессудьте.
— Маруся! — Раздался крик из коридора, — пить хочу!
Девушка взволнованно подскочила.
— Сиди, — остановил её Яков Арнольдович, — я сам. Наш пациент, — махнул он в сторону двери, — редкостная скотина. Который раз попадает сюда, и я только молюсь, чтобы убрался поскорее. Руки распускает, сволочь такая.