Святогор навалился на плечи старика, прижав его к колесу «Урала». Марья мёртвой хваткой перехватила его руки. Савелий действовал быстро. Две медные полые иглы вошли под углом в посиневшую кожу. Из канюль толчками потекла тёмная, застоявшаяся кровь. Старик обмяк, его голова бессильно упала на плечо Святогора.

— Вот так, — лекарь выдернул иглы и начал туго бинтовать грудь Никифора. — Теперь дышать легче станет. Но уговор такой, Ловчий: три дня дед с постели не встаёт. Тяжёлого железа не поднимать. Будет прыгать по ухабам — ребро осколком лёгкое проткнёт.

— Три дня? — прохрипел Никифор, пытаясь вдохнуть. — Да у меня... форсунки не чищены... Тимка один не справится...

— Справлюсь, деда! — Тимка высунулся из-за борта «Урала», держа в руках закопчённую деталь топливного насоса. — Я уже всю грязь вычистил, Прохор показал, как жиклёры продувать. Лежи, не срами команду!

Никифор только бессильно сплюнул в угол.

Три дня застава «Тёплый Ключ» жила своей неторопливой жизнью. Святогор перебирал ступичные подшипники, Марья промывала фильтры, а Тимка таскал Никифору бульон и слушал лекции по теории механики.

К вечеру третьего дня Святогор снова спустился в «Клеть». У очага сидел лишь один человек — старый дорожный проводник Герасим. — Слышал я, ты медью Прохора одарил, — негромко заговорил Герасим. — Да только солярка эта тебе не поможет, коли на «крестовиков» нарвёшься. Они мост держат мёртвой хваткой. Святогор опустил взгляд на карту из промасленной парусины, что лежала перед стариком. — Почему их не выбьют? — спросил он. Герасим усмехнулся. — Пробовали. Да только их атаман, Клыч, бывший сотник из гвардии Новгородского Полиса. Он правила войны знает. Мост разводной. Чуть почуют силу — поднимают среднюю секцию, и стой кури на том берегу. Старик придвинулся ближе. — Клыч не просто пошлину берёт. Он хабар ищет особый. Говорят, ему из Москвы заказ пришёл на редкий вычислитель имперских времён. Тот, кто этот прибор ему привезёт — проедет бесплатно. А кто без него сунется — оставит на мосту и машину, и жизни. — Где они надеются его найти? — спросил Ловчий. Герасим указал пальцем на тёмное пятно на карте, в самом сердце Дикого Поля. — Сороковая миля. Там, в лесах, застрял старый имперский состав «Ярослав». Только соваться туда — верная смерть. Там Стынь такая, что металл колется как стекло, а в вагонах до сих пор спят суррогаты Нави. Святогор поднялся, бросив на стол медную монету за пиво старика. — Спасибо за разговор, отец. — Береги себя, Ловчий, — бросил вслед Герасим. — Тракт дураков не прощает, а смелых — хоронит первыми.