— Меня арестовали, — коротко бросил он, и каждое слово звучало, как удар металла о камень. — Надели ограничители, блокирующие лирран, кандалы, вкололи нейромодуляторы и закрыли в одиночке. Я не понимал, что происходит. Меня просто вырубили из реальности.
Эля затаила дыхание, и внутри всё сжалось, словно когти страха впились в самое сердце.
— Я не знала, — прошептала она, поднимая на него глаза, в которых стояли невыплаканные слёзы. — Клянусь, я ничего не знала… В это время я шла к командору и всё думала: если он потребует подробностей, я не смогу солгать напрямую. Но и раскрывать всё нельзя. Нужно было найти баланс, дать достаточно информации, чтобы станция осталась в безопасности, но не разрушить твоё доверие. Я разрывалась между профессиональным долгом и личной ответственностью перед тобой. А ты был недоступен… — она на секунду закрыла глаза, будто пытаясь стереть воспоминание о том холодном коридоре, по которому шла, зная, что впереди её ждёт что‑то страшное. — Я вошла к нему в кабинет, — очень тихо заговорила Эля и опустила веки, словно темнота помогала ей выговорить самое тяжёлое. — Командор всё знал. Всё! Понимаешь? Каждый мой шаг, каждый разговор, каждую мелочь. Он обвинил меня в сокрытии важных фактов о тебе, но я всё равно настаивала на том, что действую в рамках профессиональной этики, что мы с тобой работаем, что нашли пути, что нам нужно время… А потом… — голос её снизился до шёпота, и слёзы наконец прорвались, катясь по щекам, хотя она и пыталась их смахнуть, как что‑то постыдное. — Передо мной вспыхнул голографический экран. На нём появилась я с тобой в кабинете, наши диалоги. Потом полёт на глиссере к астероиду, ресторан, гонка на космобайке за даэрцем, мотель… Все наши моменты и диалоги выложенные как улики.
— Как? — прохрипел Скорпион, инстинктивно поддавшись вперед. Его лицо застыло, словно из него разом выкачали все эмоции, оставив только ледяную пустоту, в которой не было места ни гневу, ни боли, лишь звенящая тишина, страшнее любого крика.
Эля подняла на него полные слёз глаза. В них не было ни оправданий, ни попыток спрятаться за красивыми словами. Только горькая правда.
— Мой линкер был подключён к Нейре‑01 единым алгоритмом, она записывала всё и была настроена шпионить за мной, — продолжала Эля, и её голос дрогнул, будто даже упоминание о помощнице причиняло физическую боль. — Она удачная во всех аспектах разработка команды командора. Её даже сделали визуально похожей на мою расу и добавили эмоции, чтобы мне было комфортнее взаимодействовать с ней… И она правда стала для меня больше, чем виртуальной помощницей. Я почти приравняла её к человеку, — горько усмехнулась Эля, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только пепел утраты чего‑то важного, почти родного.